Вот ведь зараза! Я-то думал, она за меня, но Громыхина, судя по всему, что-то почувствовала в настроении первого секретаря и решила перестраховаться. Что ж, так даже лучше! Она хочет дискуссий? Их есть у меня!

— В том-то и дело, — я многозначительно поднял указательный палец. — Если неокрепшим умам запрещать, ничего не объясняя, они так и будут протестовать. И потом, Клара Викентьевна, разве комсомольца может сбить с правильного пути песня под электрогитару?

Шпилька в адрес Громыхиной удалась — она не нашлась, чем ответить. А вот Анатолий Петрович одобрительно закивал. Мне кажется, он вполне может оказаться одним из тех, кто скоро ослабит вожжи, разрешит выступить в СССР англичанам из группы Pink Floyd, американской «Металлике», а потом и сам будет отрываться в подмосковном Тушине на «Монстрах рока».

— Значит, Евгений Семенович, думаешь, что если правильно все обставить, преподнести… — задумчиво начал Краюхин и замолчал, явно намекая, чтобы я продолжил.

— Именно, Анатолий Петрович, — подтвердил я. — С помощью публикаций в прессе мы покажем, что признаем явление, знаем о нем. И доверяем комсомольцам осознанный взрослый выбор. Плюс есть у меня еще кое-какая идея…

Теперь уже я выразительно замолчал, чтобы оба — Краюхин с Громыхиной — чуть-чуть поизнывали от любопытства. Так, вот они оба уже тепленькие, теперь можно говорить дальше.

— На мой взгляд, разумные ребята вполне могли бы объединиться, — озвучил я ту самую мысль, которой заинтриговал своих собеседников. — Вася Котиков и другие поэты будут сочинять тексты для песен рокеров, а те смогут выступать на городских площадках. Давайте признаем, положа руку на сердце, что парням в драных джинсах проще достучаться до молодежи. Так направим их кипучую деятельность на благо страны и комсомольского движения!

В кабинете воцарилось молчание. Клара Викентьевна вытянулась в струнку, не смея вымолвить ни слова — кажется, такого финта она от меня не ожидала. Краюхин жевал губу, явно обдумывая мои слова. А потом откинулся в глубокое черное кресло и, побарабанив пальцами по столу, произнес:

— Что ж, Евгений Семеныч. Твои аргументы я нахожу разумными. Но, сам понимаешь, затея смелая и рискованная. А если ты ошибаешься? Если вдруг не получится?

— Беру всю ответственность на себя, — твердо сказал я.

Ну, действительно — чего мне бояться в коме? Тем более что у меня есть знания из будущего, и мне известно, что рок в Союзе уже скоро выйдет из подполья. Так что я не просто иду ва-банк, но и понимаю, что шансы мои высоки.

— Давай попробуем, — чуть помедлив, наконец-то сказал Краюхин. — Твоему профессиональному чутью я доверяю. Но если что — голову с плеч, сам понимаешь. Мое главное требование: обставь это так, чтобы не было потакания тлетворному влиянию Запада. Мол, наши советские рокеры… все такое. С пламенными сердцами воспевают человека труда на стихи комсомольских поэтов.