— И что же ты, Владимир Борисович, по ночам добропорядочных граждан пугаешь? — строго спросил милиционер.
— Да мы так, мимо проходили после тренировки, — виновато развел руками Загораев. — А тут этот бренчит, курит еще.
— Ну, это законом не возбраняется, — пожал плечами сержант и вопросительно обернулся к нам троим. — Что можете добавить, граждане?
— Я думаю, что инцидент может быть исчерпан, — сказал я, — если молодые люди извинятся, пообещают нам впредь не создавать волнений и разойдутся. Причем это должен сделать не только Загораев сотоварищи, но и ночной музыкант.
— Поддерживаю, — кивнул Сагайдачный.
— Раз до драки не дошло, — Густов, играя мускулами, упер руки в бока, и стало видно, насколько он мощнее каждого из крепышей. — Но если хоть раз!..
Десантник не договорил, однако уже по его тону было понятно, что он имеет в виду. Догадливы в этом плане оказались и все незваные гости.
— Прошу меня извинить за беспокойство, — лидер бугаев, которого звали Владимиром Борисовичем, надо отметить, не стал прятать глаза, а смотрел открыто и смело. — И моих друзей тоже. Еще раз просим прощения у жильцов этого дома.
— И меня извините, пожалуйста, — пробормотал гитарист.
— А чего тебя вообще сюда потянуло? — полюбопытствовал я.
— Мы с девушкой поругались, — он до кончиков ушей залился краской, и Загораев хмыкнул.
— Это не повод нарушать покой граждан, — заметил сержант.
— Знаю, — вздохнул парень. — Больше не повторится.
— Раз ни у кого никаких претензий, предлагаю разойтись мирно, — подытожил милиционер и вернул крепышам паспорта.
Патрульные направились в сторону своего желто-синего «уазика», музыканта сразу же как ветром сдуло, и мы с соседями тоже, вежливо распрощавшись, пошли по домам. Вернее, по подъездам. Неожиданно меня нагнал Загораев с фразой «извините, можно минутку?»
— Я это… — немного смущенно начал тот, когда я остановился. — Вы меня еще раз извините. Я просто не люблю всех этих «волосатиков». Решил беседу провести. Мы с пацанами спортом занимаемся, у нас тут «качалка» недалеко. Вы не думайте, что мы какие-то… уголовники.
— Но вели себя все же при этом так себе, — заметил я. — Скажите честно, планировали парню физическое замечание сделать?
— Увы, — признал Загораев. — Если бы стал сильно артачиться, мог бы и в глаз получить. Я почему их не люблю, этих музыкантов — пьянствуют много, песни западные слушают. Вон, этот еще и патлы отрастил.
— Ну, слушайте, Владимир Борисович, — я покачал головой. — Нельзя людей осуждать за их вкусы и внешний вид. Тем более что музыканты разные бывают, не все, как вы говорите, пьянствуют много.