— Давай, — он снова делает затяжку.
— Есть, — Николай закрывает дверь.
И Аким снова остаётся один, докуривает. Старается не торопиться и даже думает закурить следующую, но не может усидеть. Он забирает оружие и, захлопнув забрало, выходит на улицу.
И как раз в это время…
Фушшшш…. Резкий хлопок и шипение, едва не переходящее в свист… На берегу стоит Кульков с ракетницей у плеча… Его сейчас отвлекать нельзя, он удерживает цель, а быстрая и небольшая ракета летит к ней по лучу.
Раз… Два… Три… Паххх… Едва уловимый внешними микрофонами далёкий хлопок. Кульков опускает ракетницу и докладывает:
— Накрытие.
— Попал? — зачем-то переспрашивает Калмыков.
— Оператор проморгал пуск, — поясняет Николай и добавляет: — Ракета пошла, а он даже не попытался уйти. Вёл его, как стоячего…
— Всё, дрон потух, — докладывает Мирон, подтверждая слова Кулькова.
— Кульков… — говорит тогда Саблин. — Благодарность.
Ну а что ещё говорить…
— Неплохо, Коля, — поддерживает его Денис.
— Мирон! — окликает радиста атаман.
— Здесь.
— Лодки-то где?
— Шесть тысяч семьсот, юго-восток.
— Идут? — это был всё ещё главный вопрос для Акима.
— Да не волнуйся, атаман, — успокаивает его Карасёв. — Идут, идут…
Придут они, никуда не денутся. Не повернут обратно. Зря, что ли, они собирались, зря тащились в такую даль.
— Ну, дай-то Бог, — отвечает Саблин.
— Интересно, а лейтенанта они уже прошли?
Саблин думает, что нет… Но ничего не отвечает товарищу, говорит за него Кульков:
— Да уже прошли, наверное…
И тут Аким командует:
— Денис, Мирон, собирайтесь, отчаливайте потихоньку.
— Встать севернее, где стояли? — уточняет Калмыков.
— Да, спрячьтесь, — продолжает Саблин. — И притихните там, режим молчания до моей команды…
— Есть притихнуть, — за них обоих отвечает Мирон. — Только они наш импульс тоже засекут.
— Ничего, найдите, где спрятаться. И затаитесь там.
— Под деревьями станем, там пакля с них свисает до самой воды. Спрячемся под ней, — откликается Колмыков. — Не найдут, пока в нас не ткнутся.
— Николай, ты давай в ДЗОТ, готовься, — скомандовал прапорщик.
— Есть.
Двигаясь к ДЗОТу, он спросил:
— Мирон, а что там, когда они будут?
— Через полчаса должны. А что? — откликается радист.
— Темнеть начнёт, — поясняет Кульков. — Я в темноте воевать не люблю.
— Никто не любит, — заверяет его Калмыков, усаживаясь на банку и запуская моторы.
— Денис, ты на самых-самых малых иди, — говорит ему Мирон. — Может, не заметят наш импульс. Может, тишком помаленьку протиснемся и уйдём за остров.
— Принято, — отвечает Калмыков, и лодка отваливает от мостков на самых малых оборотах.