— По рукаву по какому идём? — догадывались станичники.

— Фьорды пошли, — поясняли им моряки. — Не грустите, казаки. Скоро будем на месте. Утром уже.

* * *

— Господа казаки! — орёт, чуть перегнувшись сверху через поручни трапа, молодой матрос. Голос у него весёлый. — Эрсфьордботн!

— Чего? — не понимают казаки. Они задирают головы.

— Приехали, говорю! — кричит матрос всё так же весело. — Собирайтесь, скоро выгрузка!

Надо было всё делать быстро.

— Не мешкаем, господа казаки, не мешкаем, — давал наставления второй помощник капитана. — Личному составу быть на своих местах. Водители моторы не заводят. Всем ждать команду.

«Морячки торопятся».

Когда шли сюда, он думал, слушая своих товарищей: куда они спешат? А тут уже и сам хотел побыстрее покинуть этот железный ящик. Уселся на своё офицерское место и ждал. Саня убежал к корме, чтобы знать, когда начнётся. Транспорт на малых оборотах, с заранее раскрытыми створками трюма, подошёл задним ходом к самой кромке берега и низкому, едва заметному бетонному причалу…И сразу стал опускать трап.

И едва сталь трапа коснулась бетона, так трюмный матрос выскакивает на сушу и бешено начинает накручивать флажком: давай, давай, давай…

И первыми стали выезжать грузовики артиллеристов. За ними стал выкатываться Девятнадцатый полк. И тут уже и Саня бежит:

— Заводи!

Наконец-то. Сколько дней он провёл в трюмах за последнее время⁈

Когда выехали на свет, тут же их обогнала штабная машина, и он услышал голос хорунжего Тарана:

— Идём колонной за Девятнадцатым полком. Без приказа не останавливаемся.

— Есть!

Тут же, на этих пирсах, не очень-то рассчитанных на серьёзные корабли и большое количество транспорта, сгрудились, бампер к бамперу, санитарные машины. Их немало.

«На погрузку стоят».

Значит, бои тут идут нешуточные. Аким отворачивается, не хочет он считать эти машины. Его шофёр тоже на них глазеет сначала, но также ничего не говорит. Отводит взгляд, смотрит на дорогу и проезжает мимо. Прапорщик оглядывается. Всё тут не такое, как у них на болотах. Сразу за пирсом — отвесная стена метров тридцать высотой. Море-дорога-скалы. А под скалами десяток погрузчиков и бесконечные штабеля ящиков с боеприпасами, а ещё провиант, герметичные ящики с аккумуляторами и хладогеном… В общем, здесь вдоль всей дороги, на сколько хватало глаза, под скалой были устроены склады под открытым небом. И больше всего радовали Саблина огромные ящики для двухсотмиллиметровых снарядов и зарядов к ним. Тут их было очень много. А ведь на фронте это большая ценность. Там чуть ли за каждый выстрел запрашивающий огневую поддержку офицер должен был потом отчитаться. Куда, по каким целям, с какой эффективностью. Для этого даже был подготовлен отдельный формуляр. А тут вон их сколько, стреляй не хочу. Это обнадёживало. А ещё ему понравился целый батальон танков. К их полку были прикомандированы четыре машины, прятались под скалой в теньке. Танк — вещь очень полезная. Другое дело — где им тут ездить, в этих камнях? Если только по дороге, что шла вдоль моря.