— Ну а чего мы от них хотим? — объяснялся Саня. — Этому Соломину двадцать два года. У него это третий призыв. Рот раззявил… Балда… И попёрся под выстрел…

— Вы хоть заметили, откуда ракету пустили? — интересуется Аким. Он всё ещё так и лежит на брезенте. И никакие жуки за всё время, что он спал, его ни разу не потревожили.

— Да откуда⁈ Мы же в монитор смотрели, — отвечает с сожалением замкомвзвода.

«Прозевали ракетчика. Втроём. Не мониторили окрестности, сразу уткнулись в экран от радости, оборота камеры не производили, зациклились от радости на изображении, а оператор молодой, тоже позабыл про осторожность…».

— Теперь Таран на меня это дело повесит. Скажет, чтобы я писал Коротковичу рапорт.

— Ну а на кого ему это вешать? — соглашается Саблин. Он больше ничего не говорит товарищу. Хотя мог бы сказать кое-что про правила воздушного наблюдении, с которыми он ознакомился на курсах младших командиров, так как думал, что экзамен по ним сдавать придётся; мог бы напомнить Сане, что молодняка во взвод он сам набрал и что знал, что человек неопытный, когда вручал ему дорогущий агрегат. В общем, Саблин эту тему развивать не стал, а поинтересовался только:

— А кухня ничего не готовила?

— Да какая кухня. Кляксы кинули две мины на склон, когда из третьего взвода кто-то там надумал ходить. По дороге ещё два чемодана кинули… Кухня так из Каригамбукты и не приехала…

«Каригамбукта… Как он запомнил название это чудное?».

— Человека-то не ранили? — уточнил Аким.

— Да нет… Пластину бедренную помяло, привод порвало… Ещё что-то там… А так в порядке. Так что, есть будешь?

Саблин смотрит на часы…

«Восьмой час уже? А, ну да… Тут темнеет ещё позднее, чем у нас».

— Да, нужно уже ужинать; и это… Сань, покажи, что вы там на подъёме успели зафиксировать.

— Ладно, сейчас; там казаки кашу кукурузную на солнце разогревали, я тебе оставил.

* * *

Второй и третий взводы стали собираться, едва начали сгущаться сумерки. Саблин пошёл смотреть. Жалко ему было «свой» БТР; теперь из него выгрузили всё имущество первого взвода и грузили имущество второго.

— Ну и ладно, — философски заметил урядник Каштенков, глядя на всё это. — Зато сотник отсюда уедет.

— Да не грустите, казаки, — смеётся над ними командир второго взвода Серафим Колычев. — Вернём мы вашу «броню» в целости и сохранности.

— Уж я запомню, про целость и сохранность, — обещает ему Саня. — Имей в виду, Серафим, я с этим БТРом намаялся.

— Да не волнуйся Александр, всё будет хорошо, — уверяет Саню Колычев.

Но ни второй, ни третий взвод ещё не уехали, как с дороги, от моря, в котором длинным белым пятном отражалась луна, свернула к ним на возвышенность мотолыга с миномётом. Подошла тихо, на удивление, без включённых фар. Саня позабыл про свой БТР и сразу к мотолыге. А от неё вернулся с молодым прапорщиком Малютой. Тот подошёл к Саблину и, протягивая руку, вдруг здоровается с ним совсем не по уставу: