— Вот у них первые ИОТы. А вот… вот это плоское место… видите?

— Думаете, пулемёт у них тут? — сразу понял, к чему он клонит, Журавель.

— Думаю да… — говорит Саблин. — И всё, всё, всё оттуда ему видно… Он и этот фланг контролирует, и всё плато… Угла ему не хватает… плюс низина. Тут он не видит, так здесь у них минное поле и куча ИОТов с ходами сообщения.

— Плотно у них тут, — замечает Журавель.

— Плотно, — соглашается Саблин.

— Товарищ прапорщик, — рассуждает миномётчик. — Ежли так, то пулемёт у них — под накатом, в блиндаже, — мне точно не взять. Так, глушить буду только, это смогу, но и то… Сами понимаете, расход боеприпаса будет дикий… Как он обнаружится, его лучше… того…

— Гранатой брать, — заканчивает за него Саня.

— Так точно, вдруг закинется вовнутрь, — прикидывает Журавель.

Абсолютно здравая мысль… Но всё дело в том, что Аким не уверен в своих гранатомётчиках… И эту самую мысль озвучивает его зам, урядник Каштенков:

— Это гранатомётчикам нужно вот сюда выйти, — рассуждает он, — прямо на самый вид. Тут уже непонятно, кто кому куда закинет. Если гранатомётчики не попадут… размотает их пулемёт на открытом месте после первого же выстрела.

В этом Аким не сомневался: Саня знал, что говорил, он сам был пулемётчиком.

— Или они стреляют, и целятся, и снова стреляют, а ты, — Саня обращается к миномётчику, — кладёшь мины ему перед амбразурой, чтобы он рыла к пулемёту не подсовывал даже.

— Ну, можно попробовать, — как-то без энтузиазма соглашается Журавель.

Вот только Аким знает наверняка: всё, что задумывается так сложно, в бою работать не будет, все эти умные планы хороши ровно до первых потерь.

— Мне полк выделил десять «чемоданов», — говорит он.

— О, — настроение миномётчика сразу меняется, — ну, так-то повоевать, оно, конечно, можно. Один «чемодан» ему перед амбразурой вдарит в десяти метрах, так все, кто в блиндаже, — в контузию сразу…

— Это да, — соглашается с ним Саня. Он тоже оживает.

Вот только тратить снаряды Аким думал на скалы, а не на этот холм. Холм он надеялся взять без артиллерии. А Журавель ещё и добавляет ему сомнений:

— Только нужно хорошего корректировщика найти.

«Вот то-то и оно! А мы и стрельб слаживания не провели во взводе ни разу. Бог его знает, есть ли у нас толковый корректировщик! Десять снарядов дали, а я раскидаю их тут среди валунов на склоне, не хуже давешнего дрона днём!».

И он говорит своему заму:

— Сань, ну что, есть у нас хороший корректировщик?

И тогда зам и выдаёт ему:

— Я в четвёртый взвод схожу, узнаю, может, у них кто есть.

Нет, это, конечно, было не дело. И претензии у него имелись не только к Сане. Да, набрал он во взвод кого ни попадя, один экипаж бронетранспортёра чего стоил. Да и остальные бойцы… с ними пока тоже неясно. Но ему-то что было делать? Собирал всяких, потому что командование требовало: быстрее, быстрее комплектуйте. Вот он и брал того, кто не при деле, а ещё молодёжь, которую в старые части брать опытные взводные не очень-то спешили. Но ладно бы так, дали бы ему хоть пару месяцев, чтобы понять, кого набрали. Так нет, едва собрали в кучу, так всё: садитесь на корабль, езжайте воюйте. А едва вылезли с корабля, так давайте сбивайте противника со скал. А как его сбивать? Даже осмотреться, обжиться не дали, кухню ещё не успели привезти. Давай решай задачи.