— Вы уверены, что вам нужно его восстановление? — интересуется Александра. — Мы уверены, что вся эта затея с головой была чистой воды манипуляцией. И у меня есть причины полагать, что он и сам был в некотором роде причастен к этим манипуляциям.
Вообще-то Саблин и сам это понимал, Савченко давно к нему приставал со всякими предложениями, сначала лез с помощью, а потом «просил» о чём-то, но в том, что Олег ради манипуляций себе голову дал отрезать… Или о чём сейчас говорила эта девица? И Аким смотрит уже на Панова.
— А вы, когда мне задание давали, там, в Туруханске, уже тогда знали, что будете отползать от своих обещаний?
— Ни от каких обещаний мы не отползаем, — отвечает ему тот, — вообще, прапорщик, я хочу, чтобы вы это поняли, новые никогда не отказываются от своих договорённостей.
И в этот момент заговорила Александра:
— Всё будет так, как с вами договорились, сто девятый будет восстановлен, когда вы добудете нам шину, а мы со своей стороны дадим вам координаты людей, что организуют вам операцию. Просто… — тут она сделала паузу. — Просто мы всё это можем решить с меньшими затратами. Если сто девятый вам… скажем так, не очень важен… мы готовы выплатить вам триста рублей и начать наше сотрудничество с чистого листа.
«Сто девятый. Она всё время называет Савченко по номеру. Он для неё только номер. Он сто девятый, я сто семнадцатый».
— Три сотни, и я забываю про Савченко? — переспросил Аким. И в его вопросе она услыхала такие нотки, что решила всё ему разъяснить:
— Да, триста рублей; это, как мне кажется, будет неплохая премия к тому вознаграждению, что вы получите за операцию против бандита, — кивает ему Александра. Притом девушка была так спокойна. Сидела такая светлая, красивая, с большими зелёными глазами и нетронутым бутербродом в руке. — Это просто вариант, просто предложение к рассмотрению, всё дело в том, что восстановление вашего товарища — процесс дорогой, он потребует большого количества энергии, расхода ценнейших биоматериалов и человеко-часов, поэтому я спрашиваю: важно ли для вас его восстановление?
— Знаете что? — говорит ей Аким. — Давайте-ка… пусть всё будет так, как мы договаривались.
— Хорошо, — соглашается Панов, — но имейте в виду, прапорщик, ваш Савченко уже не будет таким, каким вы его знали.
— Не будет? — не понимает Аким. — Это почему?
— Ваш друг претерпит фазу глубокого восстановления, иначе никак, — объясняет ему Олег. — При этом полный нейростасис невозможен, организм будет новый, мозг — частично тоже, неизбежна утрата некоторых нейронных цепей и возникновение новых. Часть его личности сохранится, но он… заметно изменится.