— И ещё, — кажется, Панов подвёл итог их разговора, — северные сильны, но не всесильны, властям не всегда нравится, если островитяне, скажем так, бесчинствуют, особенно когда трогают промысловиков. Промысловики — ценный человеческий ресурс для любой местности. Власти их в обиду не дают. Промысловики всем приносят деньги.

«Это точно, сколько раз старики пытались собрать общество и выселить Савченко из станицы, чтобы не сбивал с панталыку молодёжь и нестойких казаков, да только так выселить его и не смогли».

— А тем более,- продолжает Панов, — власти не любят, когда трогают военный и казачий люд. В общем, есть места, где они не чувствуют себя слишком вольготно, вынуждены работать тайно, как у вас в станице или у нас на Енисее. Река — вотчина, конечно, армейская, но далеко не все армейские офицеры с ними сотрудничают, тем более в Туруханске. В общем, всё не так просто, Аким, всё не так просто.

Да, уж это точно. Панов встаёт.

— Если что-то будет спешное, помните, куда отправлять телеграммы?

— Марине Куликовой?

— Если нужна будет экстренная встреча, пишите, что Катерина поехала к матери. Если мне нужно будет вас найти, я найду способ связаться с вами.

— Ладно, а вы контакты присылайте, — отвечает Саблин, а Панов протягивает ему руку. Руку протянула и Александра, и он пожал её на удивление крепкую ладошку.

Аким выходит на улицу, до рассвета осталось совсем немного. Сколько они проговорили? Три часа, наверное. До дома дочери тысяча метров, но Панов перед его выходом напомнил, что к дочери заглядывать ему нельзя. Хотя хочется отцу её проведать.

«Ладно, стрельбы проведу со сборами, через недельку возьму лодку, Олега с Мишкой и приедем к ней на пару дней».

Мужчина и женщина, что сопровождали его сюда… Они тут, на улице, отъехали чуть от фонаря, что был на доме старушки. Оба машут ему:

— Удачи, Аким.

— И вам, — отвечает Саблин и заводит мотор квадроцикла. И уже через несколько минут заезжает в плотное облако пыли, что висит над большой дорогой, по которой катят и катят машины.

Доехал до дома, даже не заметил как. Столько мыслей у него в голове было, что дорога показалась короткой. Раз, и уже знакомые камни-зубья у дороги, до поворота на Болотную девять километров. И главная из всех тех мыслей была не очень-то приятной: как ему теперь быть с Пивоваровыми? Столько ему Александра большеглазая наговорила, столько всего нарассказывала, что будь из сказанного ею правдой хоть половина, то ему уже с ними знаться что-то расхотелось.

«Как с ними здороваться, как разговаривать, если они Олега под нож отправили, только чтобы до новых добраться? Ядрёный ёрш! Панов советует — так же, как и раньше. Как и раньше! — он невесело усмехается. — Получается, что они настоящие душегубы-тихушники. Не из тех, что по болоту болтаются да промысловиков убивают ради денег, как те же бандиты на Камне. А такие хитрые люди-жабы, что улыбаются тебе, про детей спрашивают, дескать, как поживают, или, к примеру, уколы делают, массаж, чаем и кофе угощают, а надо будет… если вдруг решат, что так для их дела хорошо… так после чая того тут же и голову тебе отпилят без всяких зазрений! Или уколют не пойми чем. Если Александра с Пановым, конечно, не врут про них… А если не врут… Ух, и лихой они народец, получается!».