— Сегодня не получится, — говорит Аким. — В полк нужно.

Но Артемий отъезжать не спешит:

— Хорошо, напишу ей, что вы заняты; она просто заволновалась, когда вы не ответили. А ведь нам ещё поговорить нужно.

— Нужно, так поговорим… Да вот хоть завтра, — обещает Аким. А сам уже думает, что это для него будет нелёгкий разговор.

— Отлично, — говорит доктор и тут же бросает взгляд на его транспортное средство.

А на квадроцикле цвета фабричного не разобрать, он серый от полусантиметрового слоя пыли.

— Ездили куда-то?

«Жене объяснил… Теперь этому ещё объяснять».

Но история у него уже есть:

— А, да… В степь ездил.

— В степь? — удивляется Пивоваров. — А что болотному человеку делать в барханах? — он смеётся; вопросик, кажется, шутейный, но Саблин относится к нему не как к шутке.

— Смотрел саранчу, думал, где сети поставить.

— Саранчу? — опять удивляется Артём.

— Так через месяц дожди начнутся, — объясняет Саблин. — А как вода пойдёт, так саранча тучами полетит… Чего же её упускать? Рублей двадцать за две недели добуду.

— Вот как? — Пивоваров всё ещё удивляется. — Я особо и не замечал за местными казаками такого. Думал, болотные не собирают саранчу.

«Врёшь. Какой год тут живёшь, не мог ты не знать, что и наши иной раз саранчу добывают».

— Не все, большинство не добывает, — отвечает Саблин. — Тут у нас народ, конечно, зажиточный, обленился мальца на рыбе стекляшке, вот и не ходят за насекомым, а мне… так старшей дочери нужно помогать, младшую лечить, старшего сына ещё выучить… Так что нужно зарабатывать.

— Да, — соглашается Пивоваров. — Деньги, они всегда нужны.

И тут Саблину послышалось в этой фразе собеседника какое-то сомнение: Акиму показалось, что умный и часто молчаливый врач сомневается во всём его рассказе. Чуточку, но сомневается.

«Держись естественно! — вспоминает он недавний разговор с Пановым и Александрой. — Это я в респираторе и очках, и то он мне не верит, а там у них, в чистых кабинетах, с открытым-то лицом — как мне им врать?».

Пивоваров наконец попрощался и уехал. А Аким стал стряхивать пыль с квадроцикла. А после поехал не в полк, как говорил жене, а в школу. И выяснил вот что: Мишка не был на двух первых уроках. О том ему рассказал директор школы. Сначала думали, что он дома — спит. Но потом мальчик всё-таки пришёл. Саблин хотел уже вызвать его с урока и поговорить, но Василий Корнеевич не дал:

— Ты, Аким, пока на него не наваливайся, не напирай, дай ему тут обжиться. У него всё новое. Он же из беспризорных, а у них жизнь своя. Раньше делал что хотел, а тут на тебе: вставай, иди куда-то затемно, а там сиди слушай, ещё и голову напрягай, поэтому его в первый класс и перевели. И другие дети тебе пока не друзья вовсе, ко всему этому нужно привыкнуть. Тяжело ему всё это. Пусть учится, а ты, Аким, пока иди, но дело не отпускай, следи за ним, и я следить буду, — и тут учитель спрашивает. — А дома-то у тебя все к нему хорошо относятся? А?