Тишина в аудитории постояла полторы секунды. Потом сорокалетний мужик в коричневом пиджаке, на третьем ряду, кивнул Андрею. И за ним сделали тот же знак ещё двое.

Андрей стоял прямо. Узел держался.

Я закрыл дверь так, чтобы её не было слышно, и спустился во двор. У фонтана старик ушёл, на скамейке остался номер газеты «Курская правда» за вторник, согнутый пополам. Я сел на тот же край и стал ждать перерыва.

Перерыв вышел через полчаса, по звонку. Андрей нашёл меня сам — через двор, наискосок, чуть быстрее, чем шёл туда. У него на щеках стояли два слабых пятна цвета предзимней зари — у Андрея краснело только так, по краям скул, никогда полностью.

— Павел Васильевич. — Он сел рядом. — Она вызвала к доске. Я думал — упаду.

— Не упал.

— Не упал. — Он перевёл дыхание. — А мужики потом подошли. Из Поныровского, и из-под Льгова, и Шапошников этот. Расспросили — про сорта, про комбайны, про норму на «Ниву». Я говорил, как у нас. Они слушали.

— Хорошо.

— Я вот думаю. — Он провёл ладонью по галстуку, проверяя, на месте ли узел. — Мне Кузьмич говорил перед отъездом: «Сынок, ты не в школу едешь, ты в командировку едешь. Уши открыты, рот закрыт первые два дня». Я постарался. А она — наоборот: рот открыла мне. Так получилось.

— Так и должно было получиться, Андрей.

Я достал из внутреннего кармана конверт. В нём были деньги — премия, оформленная Зинаидой Фёдоровной, и сверху ещё пятьдесят рублей моих, не из кассы. Я положил конверт ему на колено.

— На учебники и на ноябрьскую сессию. Если не хватит — звонишь в правление. Зинаида Фёдоровна знает.

Он посмотрел на конверт, не открывая. Кивнул.

— Двадцать восьмого вечером я тебя встречу на станции, — добавил я. — Поезд в восемнадцать сорок. Если задержат пары — телеграфируй на правление, не на дом. Дом у нас вечерами шумный.

— Понял.

Сомова догнала меня у выхода из института, когда я провожал Андрея до второй пары. Шла она быстро для своего возраста.

— Павел Васильевич. Ваш мальчик — нормальный. Он будет учиться. Если позволите — у меня к Вам один вопрос.

— Да.

— Семинары по экономике хозяйств в марте. Я хотела бы предложить Вашему хозяйству показательный — для нашего четвёртого курса. День, аудитория у Вас, вернёмся к вечеру. Это — без обкома. По нашей кафедральной линии.

Я подумал секунду. Март восемьдесят шестого — это уже после съезда, уже до Чернобыля. Дата выпадала в окно, в которое я ещё мог сказать «да».

— Согласны, Ирина Павловна. Конкретику — письмом.

— Будет. — Она наклонила голову, как делают те, кто привык не задерживать собеседника. — И вот что ещё, Павел Васильевич. Если позволите. Через три года, когда он закончит, у нас по нашей кафедре пойдут такие практики потоком. Это не сегодняшняя мода — это, я думаю, единственное, что у нас в ближайшее десятилетие будет работать. Я хочу сказать: спасибо, что Вы его прислали первым.