Захлопнул блокнот, положил его поверх стола, сверху положил ладонь — не для жеста, а просто, чтобы не открыть случайно при ветре от форточки. Подержал так. Потом встал, выключил настольную лампу и закрыл за собой кабинет на ключ.
Глава 11 Сухой закон
Семнадцатого мая, в пятницу, Нина положила мне на стол свежий номер «Правды» — сложенный пополам, первой полосой вверх. Не сказала ничего. Села напротив, открыла свою тетрадь, посмотрела в окно. На улице была та осторожная весенняя тёплынь, когда уже не топят, но печь ещё даёт остаточное; в правлении пахло согревшимся за зиму деревом и пыльной краской батарей.
Заголовки я прочитал сразу. На первой полосе — разом два текста. Постановление Центрального Комитета «О мерах по преодолению пьянства и алкоголизма», семь мая. Под ним — Указ Президиума Верховного Совета СССР «Об усилении борьбы с пьянством», шестнадцатое мая. Полоса тяжёлая, набрана крупно, словно редактор тоже понимал — это не очередное постановление, это смена линии.
Я прочитал всё. Подзаголовки, врезку, перечень мер. Цены. Сокращение торговых точек. Ограничение времени продажи. Лечебно-трудовые профилактории. Ответственность парторганизаций. Указ — короче, жёстче, по абзацам распределённый.
— Видела? — спросил я.
— Прочитала по дороге. — Нина перелистнула в тетради три листа назад, нашла нужное. — У меня к Вам, Павел Васильевич, во вторник партсобрание. Я перенесла повестку с уборочной подготовки. Будет — это.
— Правильно.
— Я уже выписала формулировки. — Она показала тетрадь. На странице — её ровный, без наклона, почерк партработницы; в столбик выписано шесть пунктов. — Зачитаю. Обсудим. Запишу решение. Вы — закроете.
— Не «закрою». — Я смотрел на её страницу. — Запишем: «Колхоз 'Рассвет" выполняет не менее ста десяти процентов мероприятий по постановлению». Сухо и без обсуждения.
Нина посмотрела поверх очков.
— Сто десять — это неправда.
— Сто десять — это формула. — Я отодвинул газету. — Антонина уже придерживает водку в обоих магазинах. Артур пересобирает выручку. Семёныч получит работу. Всё остальное — для протокола.
Она держала карандаш над страницей так, как держат врачебный шприц. Подумала. Записала. Дописала ещё одну строчку — той же ровной рукой.
— Тогда так: «Не менее ста десяти процентов мероприятий по линии постановления». Это юридически прочнее.
— Согласен.
Она ушла в свой угол правления, к себе. Я сидел ещё с минуту с газетой на столе. На третьей полосе, мельком, был набран репортаж «с мест»: где-то под Ставрополем уже шла «беседа с активом», на одном из заводов в Подмосковье — собрание по поддержке постановления. Газеты всегда успевают раньше деревень. В «Рассвете» документ дойдёт до конкретного человека только во вторник вечером, когда после партсобрания мужики разойдутся курить во двор и кто-нибудь — Митрич, скорее всего, — проворчит: «Это они от нас опять спасаются, а не нас спасают».