ГЛАВА ТРИДЦАТЬ СЕДЬМАЯ
Страница 220 из 257
Настройки чтения
18px
1.8
1

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ СЕДЬМАЯ

Страница 220

Я недостаточно сильна, чтобы справиться в одиночку… но я зашла так далеко.

С каждой слезой, скатывавшейся по лицу, она отпускала что-то еще. Она оплакивала себя. Смерть той сирены, которой она хотела стать. Солдата. Принцессу. Дочь. Пирата. Как бы она ни хотела не чувствовать этого, не чувствовать себя подавленной, беспомощной и напуганной — эти чувства были частью её. Как бы она ни старалась их игнорировать, они всё еще были там, крича, требуя, чтобы их услышали.

И поэтому, впервые, она прислушалась.

Слушала чувства, одно за другим проходившие сквозь неё. Слушала предательство, горе и стыд. Слушала, пока не осталось лишь несколько, тяжелых, как камни в её горле.

Голос матери:«Я не могу разговаривать с тобой, когда ты в таком состоянии».

Мадам Ауралия:«Ты преувеличиваешь, девочка! Встань и выполняй упражнение».

Ей снова было тринадцать, слезы наполняли глаза, а дыхание сбивалось в судорожные вдохи. Это была всего лишь очередная тренировка. Она не должна была быть трудной. Но почему-то тело казалось слабым, и ей хотелось передышки. А новички не получают передышек. Селеста не знала, как подобрать слова, чтобы попросить о том, что ей нужно. Она не верила, что получила бы желаемое, даже если бы попыталась. И поэтому вместо этого… она плакала.

Почему бы тебе немного не успокоиться, дорогая?

Это последнее воспоминание стало сюрпризом. Память, размытая временем, как картина на морском дне. Селесте шесть лет, она поет во весь голос за обеденным столом. Не магия, просто мелодия, услышанная от сказителя. До тех пор, пока отец не сказал, что она слишком громкая. Песня застряла в горле, а стыд опалил затылок.

Селеста видела себя — маленькую, пристыженную, замолкшую — и сердце её дрогнуло. Её часто упрекали в том, что она слишком шумная. Даже в радости были границы того, как сиренам дозволено праздновать.

Но песня. Та песня, которую она пела. Она так давно её не слышала. Другое воспоминание всплыло в памяти: её бабушка Селеста поет им с Сефоной. Простая мелодия. Колыбельная. Потусторонняя, но знакомая, как луна.

Слезы Селесты высохли.

Она закрыла глаза и начала подпевать.

Когда-то была тьма,

прежде чем был свет.

Мир лежал в объятиях теней.

Песня текла сквозь неё, как вода, наполняя каждую частицу, пока не начала выплескиваться наружу, унося с собой чувства.

Та, что правила тьмой,

пела всю ночь напролет.

Пока однажды кто-то другой не услышал её.

Мелодия была стара, как сам мир. Она вибрировала внутри, пульсировала.

Для него она подарила

луну в небесах,

чтобы её бледный лик мог отражать его.

Море вокруг неё всколыхнулось и поднялось, всё выше и выше. Селеста удивленно распахнула глаза, но не перестала петь. Её ненасытное любопытство было сильнее страха.

назадназад
1 ... 218 219 220 221 222 ... 257
впередвперед