Боголюбов прищурился.

— К баронессе захаживать стали? Вернезьеву дорогу перебежать решили?

— На Вернезьева мне плевать. А что касается второго тезиса, то джентльмены о таких вещах не распространяются.

— А от вас мне ничего и не надо. Просто неподалеку от Сердобинской усадьбы нашли поутру свежего покойничка со следами насильственной смерти. И покойничек этот был отпетым душегубом, рецедивистом. В розыск был объявлен, и цена за его голову назначена. Значит, у него вещицу изъяли? Ну да можете не отвечать, я и сам умею складывать два плюс два. Вот только отпечатки пальцев затерты, и к убийце оружие не привязать, а жаль.

— Платон Сергеевич, это же наган!

— Ну и что?

— Так заряжать его надо руками, каждый патрон отдельно в камору засовывать.

— То есть, вы хотите сказать, что на гильзах отпечатки вполне могут сохраниться? Ай да Стриженов, ай да… гм… что-то я разошелся. Но идея блестящая, да. Надо срочно проверить.

Я засмеялся:

— Платон Сергеевич, если вы чрезмерно увлечетесь проверянием и не сопроводите свою супругу ко встрече вечернего поезда из Калуги, вы подвергнете вашу супружескую жизнь серьезной опасности.

— Вы совершенно правы, Владимир Антонович. А потому действовать надо немедленно. Не подбросите меня до управления на вашей адской машине?

— С удовольствием, но ваш костюм неминуемо пострадает.

Боголюбов на несколько секунд замер, видимо, просчитывая реакцию супруги на появление в неподобающем виде, потом махнул рукой:

— До вечера время есть. А младшие чины — очень полезные люди. И полез на заднее сиденье.

На вокзале было людно. Уже смеркалось, и смотрители по всему перрону зажгли фонари. Где-то хрипло кашлял трубами городской духовой оркестр. Вагон второго класса должен был находиться где-то в середине состава. Там, как назло, стояла самая большая толпа. Туда я и принялся пробираться.

Меня узнавали, здоровались, некоторые дамы — очевидно, почтенные вдовы — пытались делать это кокетливо. У некоторых даже получалось. Я улыбался в ответ, здоровался с людьми, по большей части совершенно незнакомыми, отпускал дежурные комплименты дамам и пробирался вперед. В какой-то момент пришлось даже поработать локтями, но в конце концов толпа выплюнула меня на сравнительно пустое место.

Оглядевшись, я заметил невдалеке семейство старшего полицейского инспектора Боголюбова и поспешил засвидетельствовать свое почтение. Поуспокаивал Веру Арсеньевну, польстил её материнскому чувству, вывалив хвалебных отзывов о дочери, завоевал сердце и прочую требуху Боголюбова-младшего, дав ему примерить кепи с гогглами, и переглянулся с самим господином старшим инспектором. Тот кивком дал понять, что имеются некие положительные результаты. Обсуждать их здесь и сейчас было невозможно. Тем более, что совсем уже недалеко раздался гудок паровоза и поезд медленно, выпуская клубы пара, принялся вползать на станцию. Я вместе с Боголюбовыми смотрел в окла медленно проплывающих мимо желтых вагонов второго класса, но не мог отыскать среди пассажиров ни Клейста, ни Анастасию Платоновну.