Я отвёл взгляд раньше, чем память успела бы зацепиться за его мёртвый образ, и заставил себя переключиться. Перешёл в тот самый режим, который за последнее время укреплялся во мне быстрее всех прочих навыков, становясь второй натурой. Не думать, как всё плохо, не увязать в соплях и горе. Думать нужно было совсем о другом. Что можно собрать с мёртвых, что унести с собой, что пригодится через час, потом вечером, а быть может, и завтра. Тот, кто начинал в такой момент красиво страдать, обычно очень быстро пополнял инвентарь тех, кто оставался жить.

Начал я с кинокефалов, потому что с ними всё обстояло куда проще. Никаких моральных уз, никаких пауз на раздумья. Просто работа, сухая и бездушная. Подошёл к ближайшему, перевернул ногой его тяжёлую тушу, присел и принялся обирать мертвеца по частям, уже машинально отсеивая бесполезное от нужного. Первый кривой меч, что я выдернул из окостеневших пальцев, оказался дрянной работы. Грубое железо, мерзкий баланс, рукоять засаленная, но в тесной драке даже такая хренотень будет лучше, чем пустая рука. Отбросил его в сторону, конечно. Второй клинок оказался чуть легче, и его я сразу отложил к Зэну, даже не спрашивая, просто бросил рядом, зная, что ему это может оказаться нужнее. С дубиной этой возиться смысла не было, она лишь добавляла лишний вес, зато короткий топорик на поясе другого пса я заметил моментально. Не ахти какое боевое чудо, конечно, но как лагерный инструмент, и в нашем положении значил больше, чем многие понимали. Дальше пошли ножи. Несколько штук: маленькие, широкие, туповатые, с засаленными рукоятями, однако всё равно вполне годные. Один — себе за пояс. Ещё один — Молдре. И третий — Фэйе. В катакомбах ножи никогда не бывают лишними, даже если у тебя в руках Посох Алдара, это ещё не значит, что тебе есть чем резать ремень, вяленое мясо, верёвку или чужую глотку в тесной схватке.

Пояса, ремни, ножны, кожаные перевязи я снимал уже быстрее, почти не глядя, потому что отлично понимал их будущую цену. Всё это может пригодится. Связать кого-то, перевесить груз, приторочить что-то к рюкзаку, стянуть рану, подвесить котёл над огнём, связать носилки. В таких местах, как это, бесполезных кусков кожи почти не бывает, бывает только слишком короткая память у тех, кто ими пренебрегает. Из кошелей, которые висели на поясах мертвецов, высыпались медные обрезки, костяные иглы, обломок точильного камня, всякая мелкая дрянь, которую дома я бы и не поднял с пола, а здесь сграбастал без малейших раздумий, запихав всё в перстень. Один из старших псов носил на шее амулет, похожий на уродливый металлический зуб на кожаном шнуре. Потом, на других, нашёлся второй, затем третий, и вот это уже по-настоящему меня насторожило.