Тарановский, со своей стороны, сосредоточился на экономической и национальной политике. Активно привлекая на плодородные маньчжурские земли русских крестьян-переселенцев из центральных губерний, он обеспечивал их землей и беспроцентными ссудами. Особое же внимание уделялось защите коренных народов. Для маньчжуров и эвенков были созданы широкие национальные автономии, в которых всемерно поддерживались их язык, культура и традиционный уклад жизни. Тарановский видел в них не материал для ассимиляции, а ценнейший и самобытный элемент своего нового многонационального государства. Так, на руинах китайского империализма возник уникальный сплав русского влияния, западных демократических институтов и глубокого уважения к местной культуре.
Сам же создатель нового государства, человек, известный как Владислав Тарановский, отказался от каких-либо официальных постов в правительстве князя Кропоткина. Он не принял ни княжеского титула, ни должности пожизненного канцлера. Отвечая на все вопросы с неизменной улыбкой, он просил называть себя просто — «господин Тарановский». Однако этот скромный титул не мог скрыть реальности: его авторитет в Маньчжурии, возрожденном Китае и всей Восточной Сибири был абсолютным. Его слово, подкрепленное неисчерпаемыми финансовыми ресурсами, было весомее любого императорского указа.
Отойдя от прямого политического управления, Тарановский занялся тем, что умел лучше всего — бизнесом планетарного масштаба. Его новым главным проектом стало освоение несметных золотых запасов Чукотки. Используя свои почти сверхъестественные знания в области геологии, он организовал несколько экспедиций, которые подтвердили наличие месторождений, превосходящих по богатству и Клондайк, и Калифорнию вместе взятые.
В кратчайшие сроки возникла уникальная экономическая система, которую историки позже назовут «треугольником Тарановского». Маньчжурия, с ее плодородными землями и тысячами русских переселенцев, стала гигантской житницей. Отсюда потоком шли дешевые хлеб, мясо и скот. Этими неисчерпаемыми ресурсами кормили не только новую маньчжурскую армию, но и десятки тысяч рабочих на золотых приисках Чукотки и китобойных промыслах Аляски. Золото же, добытое на крайнем Севере, в свою очередь, шло на дальнейшее промышленное развитие Восточной Сибири и самой Маньчжурии.
Впервые за всю свою историю Восточная Сибирь перестала быть дотационной убыточной окраиной, полностью зависящей от подвоза продовольствия из-за Урала. Тарановский, по сути, создал для нее независимую продовольственную и экономическую базу. Его государство кормило Сибирь, решая проблему, над которой десятилетиями безуспешно бились лучшие умы в Петербурге.