— Мне сказали, что ты — тот, кого указали духи неба. Белый Нойон, пришедший с огнем, чтобы вернуть нам честь.
Он шагнул к столу, положил на него тяжелые, сбитые кулаки и наклонился ко мне.
— Докажи.
Глава 11
Глава 11
Слова упали в тишину походного шатра, как камни при горном обвале. От такой прямоты и наглости я аж немного опешил. От претендента на роль «отца монгольской нации» я ожидал чего угодно: торга, осторожных расспросов, проверки слухов, но никак не этого — прямого, почти оскорбительного вызова.
Я вопросительно посмотрел на Изю. Он, стоя в самом темном углу, едва заметно шевельнулся и прошептал по-русски так тихо, что услышать мог только я:
— Курила, это не оскорбление. Он тебя проверяет. Его люди говорят: «Слухи — это хорошо, пророчества — прекрасно. Но мы рискуем своими головами и жизнями своих детей. Пусть покажут нам реальное дело, и мы будем воевать».
Еще раз я смерил взглядом моего гостя, с тяжелым ожиданием смотревшего на меня. Что же, мужика можно понять: в случае неудачи его, как и всех нас, впрочем, ждет мучительная казнь, а его племя — истребление. Ну и, кроме того, он пытался сразу «поставить» себя, показать что он — не подчиненный, пришедший на зов пророчества. Этот Найдан-ван — игрок, равный мне, пришедший оценить карты партнера перед тем, как ставить на кон свою жизнь. И это вызывало уважение.
Сбросив с себя мистический флер «Белого Нойона», я стал тем, кем был всегда — авантюристом, заключающим рискованную сделку.
— Доказать? — я усмехнулся и подошел к столу, на котором лежала карта. — Хорошо. В степи доказывают делом. Укажи мне ближайший цинский гарнизон, самую гнилую занозу в теле этой земли. И мы вырвем ее вместе. С корнем.
Найдан-ван, выслушав перевод, подошел к карте. Уголок его губ тронула презрительная усмешка. Он явно ожидал от меня большего. Его загрубевший палец властно опустился на главную точку всего региона.
— Мелкие занозы — для мелких вождей, — его голос прозвучал жестко. — Если ты тот, о ком говорят ламы, твой небесный огонь должен сжечь осиное гнездо. Сожги Улясутай!
Изя в уголке тихонько ойкнул. Приподняв бровь, я посмотрел на Найдан-вана. Ничего себе — «возьми Улясутай!» Это не безвестный пограничный пост, не мелкая крепостца, а крупный административный и военный центр цинской власти — возможно, самый сильный во всей Внешней Монголии. Монгол предлагал не просто набег — похоже он предлагал обезглавить врага одним ударом. Это была невероятная дерзость, и… И явная попытка использовать мой отряд как таран, чтобы расчистить себе дорогу к власти.