Он захлопнул часы. Щелчок прозвучал как выстрел в тишине.

— Это мое последнее слово.

Тэкклби отвернулся, давая понять, что аудиенция окончена. Мандарин, так и не открыв глаз, выпустил очередное облако дыма.

Я стоял и смотрел в спину англичанину.

Во мне не было гнева. Не было страха. Была только ледяная, кристальная ясность. Он был уверен в своей победе. Он был уверен, что сломал меня. Он был уверен, что его пушки и его «Энфилды» — это абсолютная сила.

Он ошибался.

Не сказав ни слова, я просто развернулся и пошел обратно, к разрушенным воротам Силинцзы. Левицкий и Сафар, бросив на врагов полные ненависти взгляды, двинулись следом.

Мы шли по выжженной земле, под прицелом тысяч глаз.

Переговоры были окончены. Ультиматум был получен.

И у нас была одна ночь, чтобы дать на него ответ. Ответ, который мистер Тэкклби не забудет никогда.

Глава 18

Глава 18

Глава 18

План был дерзким, почти самоубийственным. Опасно, но ничего другого у нас не было.

Всю ночь я просидел, пытаясь начертить маршрут. Пробраться к вражеской батарее означало вскарабкаться по скалам, которые, по мнению цинских генералов, были совершенно непроходимы, затем — пересечь несколько верст «ничейной земли». Любая тропа могла выводить прямо на секретный дозорный пост. А «секрет» — это вам не сонные часовые у пушек. Они явно будут настороже. И кто кого первым заметит и «снимет» — это тот еще вопрос.

Пока я ломал голову, как все половчее устроить, дверь в подвал скрипнула. На пороге стоял часовой.

— Ваше благородие, тут к вам Очирка пришел! Нанаец наш!

Не успел я удивиться, как в подвал, отстранив часового, шагнул невысокий, жилистый воин в потертой кожаной куртке и волчьей шапке. Конечно же, я узнал его мгновенно.

— Очир!

— Курила-дахаи, — он склонил голову, и в его узких, видящих все насквозь глазах блеснула неподдельная радость. — Здравствуй, великий тай-пен!

Появление Очира было как нельзя кстати.

— Ты какими судьбами здесь? Я думал, вы далеко, на приисках.

— Согласно указания Владимир-дахаи, мы охраняли дальние прииски, Тигровый Зуб и Золотой Дракон, — просто ответил он. — Но там все спокойно. А когда пришла весть, что цинские собаки окружили твой город, а ты вернулся, я оставил половину своих воинов присматривать за горами, а сам пошел сюда. Мои люди ждут. Их немного, всего три десятка. Но ты знаешь нас. Наши ножи остры, а шаг — тише, чем у рыси.

Очир подошел к столу и презрительно хмыкнул, глядя на мои карты.

— Мертвая бумага, дахаи. Она не покажет тебе волчью тропу или место, где осыпаются камни. Ты хочешь пройти через горы. Ночью. Тихо. Я прав?