— Видим шесть кораблей противника, идущих наперехват, — отчитался Жеглов, выделив их красной рамкой, а затем озадаченно покосился в мою сторону, но, поджав губы, не стал ничего говорить. Не знаю уж, чего в этом было больше — веры в способности руководства или нежелания выводить его из себя.

Но мне было откровенно плевать, сейчас было не до того. Пять судов противника — это плохо… Я с тремя-то еле разминулся, расходуя больше силы, чем восстанавливал. А впереди ещё наземная операция, которую невозможно игнорировать. Немёртвое море, закрывающее все пригороды, никуда не делось, лишь продвинулось глубже в Берлин. И в небе осталось ещё полтора десятка вражеских судов.

— Всем одарённым, занять места синхронизации, — пришлось решиться на экстренные меры. — Перестроить маршрут так, чтобы собрать все суда противника. Артиллерия — тревожащий огонь, не дайте тварям уснуть и свести с нас глаз. Вперёд, воины! Работаем!

— Есть! — отозвалось разом несколько голосов, и крейсер заложил опасный вираж, уходя от столкновения с противником и одновременно выходя на расчётную траекторию. По пронёсшемуся в десятке метров корвету я тут же ударил ледяным шипом, пробивая гондолу с двигателями, и одновременно прикрыл нас от двух залпов щитом.

Несколько секунд нас осыпали самоубийцами со всех сторон. Корабли, потревоженные нашим огнём, разворачивались к нам и шли наперерез, а воздух стонал от какофонии взрывов и яростного воя разрываемой плоти. Но стоило нам вырываться из окружения и отойти на полкилометра, увлекая противника за собой, как стало гораздо легче, элементарно — мне нужно было прикрывать лишь один фланг.

Вот только обстрел не прекращался, а наоборот, нарастал с каждой минутой. Теперь за нами гналось уже добрых десяток кораблей, и я понял, что больше тянуть нельзя. Каждый взрыв рядом с нами, каждая пролетавшая тварь, не сумевшая зацепиться за броню — может стать той последней, что нанесёт нам критические повреждения.

— Всю энергию на резонатор! — приказал я. — Внимание, прекратить огонь! Выберите цели и ждите моей команды. Снизить ход!

— До целей три километра, — тут же отчеканил Пётр.

— Рано, — бросил я, напитывая ледяную сферу до предела.

— Два километра! — предупредил Жеглов.

— Рано! — рявкнул я, заставляя его втянуть голову в плечи. Искажённый флот, который враг человечества собирал больше полугода, стремительно приближался, паля из всех орудий. Ледяная броня трещала под взрывами и покрывалась кляксами искажённых. — Ждём… Ждём! Огонь!

Мы ударили одновременно. Я, выпуская подготовленный конструкт, и десяток орудийных башен. Ледяная сфера, прикрывавшая нас от удара, разбилась на тысячи осколков и помчалась в сторону врага, с каждым мгновением обрастая острыми ледяными лезвиями, и когда до вражеских кораблей долетели первые снаряды, они уже покрылись иглами, разрывающими диссонансные щиты.