Тем не менее моя внутренняя энергия никуда не девалась, я всё ещё мог использовать прану, идущую из хранилища души, для создания простейших конструктов. Это давалось куда тяжелее, чем несколько часов назад, и всё равно все мои умения остались при мне. Только вот создание стихийных конструктов никак не давалось…

— Прибыли, ваше высочество, — сказал военный, и я понял, что, погрузившись в раздумья, даже не ощутил, как мы доехали. Зато прекрасно видел встречающих нас гвардейцев в парадных кирасах и мрачно-уверенного Строгонова.

— Отлично, спасибо, — сказал я, выбираясь из внедорожника. — Краснова в зал совещаний, собрать Совет министров.

— Уже все собрались, ваше высочество. Ждут только вас, — ответил Василий, а когда я оказался рядом добавил: — После катастрофы люди в растерянности. Боюсь, может произойти покушение, так что держитесь рядом. Если что, мы прикроем вас своими телами.

— Давай без лишнего геройства, — покачал я головой, но Строганов был непреклонен, и я не стал с ним спорить. Зайдя во дворец, я увидел, что на площади уже собирается растерянная толпа, а посмотрев дальше, понял, что катастрофа произошла не только с моим кораблём, да и не только с флотом. Большая часть домов в Петрограде чернела провалами окон.

— Что с электричеством? — коротко спросил я.

— Резонансные электростанции вышли из строя, — ответил мрачный Василий. — Народ пока не понимает в чём дело, но… на дворе минус пятнадцать, если не вернуть отопление, люди начнут замерзать в собственных домах.

— Дворец? — спросил я, понимая, что в коридоре довольно тепло.

— Запустили котельную сороковых годов. Угольную, — проговорил Строганов. — Но её не хватит даже на ближайшие дома.

— Ясно. Значит, нужно расконсервировать все старые системы и начать завозить в города дрова, — сказал я. — Отдам распоряжение, как только начнётся…

Даже сказать мне не дали. Проходя мимо бального зала, я увидел, что он битком набит аристократами, которые, заметив меня, тут же заголосили. Кто-то тянул ко мне в надежде руки, кто-то грозил кулаками, но все крики сливались в один давящий шум, не позволяющий разобрать что-то конкретное.

— Успокойтесь! Мы всё выясним и разберёмся, что с этим делать! — крикнул я, шагнув к балкону. — До тех пор сохраняйте спокойствие и не мешайте. Если у вас в поместьях работают старые системы отопления или есть камины и печи, отправляйтесь по домам и откройте их для родственников слуг и друзей. Сейчас взаимопомощь важна как никогда! Отставить панику!

Сказав последнее, я чуть придавил толпу прессом, на что ушла половина скопленной за четыре часа энергии, и, дождавшись, когда люди затихнут, пошёл дальше. Через минуту крики возобновились, но тон их был уже несколько иной. Менее истеричный, более организованный.