— А мы уже знакомы! — заявила одна из девушек. — Это же вы, ваше сиятельство, обезвредили того бомбиста? На дороге во время протестов.

— Сожалею о произошедшем, охрана должна была пресечь подобное недоразумение и не доводить до выступлений и попытки терактов, — виновато улыбнувшись, проговорил я, и молодые люди тут же заулыбались, стараясь меня приободрить. — Но да, мне пришлось взять ситуацию в свои руки.

— Не смотрите так на этого скромника, — рассмеявшись, сказал Константин. — Я лично видел, как он сбил десантный шлюп, а потом…

Договорить князь не успел, громогласно затрубили фанфары, и все люди в зале повернулись к небольшому балкончику, на который вышел герольд.

— Его императорское величество, вседержитель Российской Империи, Пётр Николаевич Романов, — объявил герольд и тут же встал на одно колено, повернувшись чуть боком. Ещё раз прогремели фанфары, и люди начали сгибаться в поклонах, в соответствии со своим статусом и титулом. Кто низко, почти до пола, а другие, как Багратион, лишь немного ниже, чем просто старшему.

— Встаньте, — выждав положенную паузу, сказал император, и, выпрямившись, я разглядел довольно молодого, чуть за сорок, мужчину, с несколькими белыми локонами в аккуратно уложенной шевелюре. Военный мундир, чёрного цвета, украшало всего пара орденов, зато я ни секунды не сомневался — оба заслуженные.

Вот только зацепился мой взгляд не за одежду или внешний вид императора и даже не за его мощную, подавляющую ауру с ярко выраженными и развитыми чакрами, а за человека, стоящего позади него, по левую руку. Если быть точным — девушку, пока держащуюся в тени, но с настолько характерной аурой, что не узнать её было невозможно.

— Эй, ты вообще слушаешь, что он говорит? — ткнув меня в бок, спросил Константин, и я понял, что, сосредоточив зрение, совершенно упустил из виду приветственную речь государя.

— … однако даже в эти тёмные для империи времена среди подрастающего поколения всё равно находятся самородки, юноши и девушки, способные затмить своими силами и умениями великих героев прошлого, — говорил Пётр, цепким взглядом пройдя по толпе под ним. — И особенно радостно, что сегодня, в этот весенний день, перед нашими взорами сойдутся в финале турнира представители верно служащих империи фамилий. Суворовы и Долгорукие, столпы нации!

Из зала послышались жидкие аплодисменты, мгновенно переросшие в гул, но стоило императору поднять ладонь, как всё смолкло.

— В подтверждение древних традиций и вследствие новых реалий, в которых их приходится применять, сегодняшний поединок пройдёт под знаком благословения рыцарской дамы, — проговорил государь. — Своим решением в соответствия с законами империи я представляю вам мою дочь, новую княгиню, Марию Петровну Морозову. Прошу, дочка.