Беру разгон, сокращаю дистанцию и наношу удар по выставленному щиту.

Я в душе не ебу, на что он рассчитывал, но получил он, как я вижу, совсем не то, чего ожидал. Щит смялся, мой меч вогнул его и повредил левую руку «монгола». Мой оппонент охуел от жизни и выпучил глаза в изумлении. На утоптанную песчаную почву начала падать кровь.

А я не стал тратить время зря, парировал рефлекторно нанесённый удар и вонзил меч в плечо «монгола». Его плоть как бумага, он ничем не отличается от обычного человека, поэтому ранение для него очень серьёзно.

Пинком роняю его на землю и наношу добивающий удар остриём в глотку. «Монгол» забулькал, а я потерял к нему какой-либо интерес. Теперь мне больше интересны солдаты.

— А чего вы хотели-то? — спросил я у них.

— Убить его! — скомандовал офицер.

— Ну… — изрёк я и бросился в атаку.

Они слишком близко, чтобы ружья сыграли решающую роль, поэтому я очень быстро оказался рядом и начал кровавую жатву.

Когда я художественно вырезал девятерых, ребята с противоположной стороны круга открыли огонь, но я прикрылся обезглавленным телом, которое использовал в качестве щита.

Пули прошивали ещё тёплый труп навылет, но сильно замедлялись от этого и были просто не способны нанести мне хоть какой-то ущерб.

Двигаюсь под прикрытием «щита» и методично вырезаю солдат.

Примерно на двадцать седьмом покойник, боевой дух противника достиг нижней отметки и солдаты начали паническое бегство.

По ходу я сменил «щит», использовав в этом качестве тело «монгола», который был ещё жив, но умер сразу же, как в него всадили пару-тройку пуль. Он оказался гораздо удобнее, потому что шире, чем я и толще — далеко не все пули способны пробить такую тушу.

Мечники и пикинёры, ещё до вступления в бой, побросали оружие и бежали, но вот мудаки на вышках продолжили стрелять и даже зацепили меня — пуля больно ударилась в правую икру.

— Сука!!! — выкрикнул я и отбросил бездыханное тело «монгола».

Пора валить, поэтому я вкладываю Ци в ноги и мчу к вратам.

Боль резко ослабла, поэтому ранение почти не сказалось на моей скорости, но это временно. За это придётся дорого заплатить через десять-пятнадцать минут, когда меридианы в моих ногах не смогут больше выдерживать перегрузку и сдадут.

Но это будет потом, а сейчас я могущественным прыжком перемахиваю через не очень высокий частокол и перекатываюсь по песку контрольно-следовой полосы. А дальше — солдаты другого вана, которые не очень-то и рады тому, что на их территорию зашёл окровавленный и злой юся.

Они открыли огонь из своих ружей, но я бежал как Усейн Болт — на такой скорости упреждение не возьмёшь, поэтому они страшно мажут.