Не люблю обманывать людей, но хочется избежать ненужной беготни — у меня есть намерение завалить их всех.

Грабители вняли и, без каких-либо возгласов и выкриков, кинулись на меня.

Лу отошла, а я извлёк из ножен княжий меч, до этого скрывавшийся под изорванным плащом.

Как же заебал меня этот плащ — кто бы знал…

Зазвенела сталь. Меч сразу же попробовал новую кровь на вкус — я нанёс удар почти сразу из ножен, как самурай из фильмов Акиры Куросавы. Двое сразу умерли, а третий оказался серьёзно покалечен. Он завопил, но я не стал задерживаться и молниеносно зарубил ещё двоих.

В провинциальной столице с оружейными законами дела обстоят ещё строже: можно иметь только ножи короче ладони, а всё, что длиннее — запрещено. О ружьях я даже не говорю.

Но короткие ножи — это вообще не дело, поэтому местный криминал перешёл на шипастые дубинки, кастеты и кистени. Естественно, против меча-бастарда, это всё детские игрушки.

Я развалил ещё одного, шестого подельника «алкаша» — отсёк ему часть головы и правую руку по локоть.

— Всё ещё хочешь трахаться или уже передумал? — поинтересовался я у «алкаша», пятящегося к переулку. — Попробуешь сбежать — отрежу тебе член и заставлю его съесть.

Не послушался…

Легко догоняю его и валю на землю. Он начал визжать, как поросёнок, осознавший, что сегодня день рождения у главы семейства…

— Я заплачу тебе, а-а-а-а!!! — визжал «алкаш». — Всё отдам!!! Пожалуйста!..

Бью его кулаком по башке, а затем стягиваю с него штаны.

В свете масляного фонаря слабо сверкнул нож, который очень скоро послужил причиной «пробуждения» моей жертвы.

Отсекаю ему его коротыша, и с чувством омерзения беру его двумя пальцами. Запихиваю его в раззявленную щербатую пасть «алкаша».

Тот начал скулить фальцетом, но я не стал длить его мучения, а просто перерезал ему глотку.

— Зачем ты это сделал? — спросила Лу. — Ну, с его удом…

— То, что случилось здесь — слышали все окрестности, — усмехнулся я, вытирая пальцы об штаны «алкаша». — Нельзя подходить ко мне и пытаться грабить — это может кончиться только вот так. Эти твари, АУЕшники всякие, понимают только закон силы и жестокость. И так уж получилось, что этого добра у меня навалом…

— Ты жестокий человек, — покачала головой селянка.

— Ты подумай, сколько женщин он изнасиловал этим членом, который только что поел, — криво усмехнулся я. — Не будь меня, иди ты тут одна, он бы и тебя изнасиловал, а затем убил. Я совершил добрый поступок, в кои-то веки, а ты осуждаешь…

— Я не осуждаю тебя, — вновь покачала головой Лу. — Только такой, как ты, и может уничтожить кровопийц.