Отмахиваюсь от хуесоса левой рукой и довожу дело с «ивовым» до конца — тот попытался «перевооружиться», но потерпел летальное фиаско. Я отрубил ему левую руку, в которую он бросил свою рапиру, а затем снёс его беззащитную голову.

— А теперь ты… — повернулся я к «сливовому».

— Сагитта дамната!!! — взмахнул тот руками.

Перед ним образовался сгусток тёмной крови, который сразу же устремился ко мне, попутно приняв стреловидную форму. Рассекаю этот снаряд на две части, и он с брызгами падает на мощёную дорожку.

— Хуйня, — констатирую я.

А ведь, если убрать переменную широкого распространения огнестрела, я — это необоримая машина смерти. Меня практически невозможно убить в ближнем бою, то есть, нужен кто-то эквивалентный по мощи и тогда шансы будут 50 на 50. Никого сильнее себя я ещё не встречал, а, судя по тому, как легко я убиваю людей и нелюдей, заявляющих, что убивали юся, есть подозрение, что я гораздо сильнее многих «однокашников»…

Кровосос вновь взмахнул руками и выкрикнул:

— Экссангвис Тегмен!

Он использовал своего соратника, вернее, его кровь — она была выкачана из бездыханного тела и полностью покрыла «сливового», через несколько секунд приняв форму латного доспеха из крови.

— Энсис Экссангвис! — выкрикнул кровосос.

Часть крови перетекла на его палаш и покрыла его лезвие, приняв пилообразную форму на кромке.

— А теперь готовься к смерти, юся! — со злорадной улыбкой произнёс «сливовый».

Я не стал ничего говорить в ответ, потому что не собирался опровергать его утверждения словами. Но ответил действием — пошёл на сближение и нанёс вертикальный рубящий удар.

Мой княжий меч столкнулся с его палашом, и произошло нечто, что я и ожидал, когда наносил этот удар.

Его палаш легче и тоньше, поэтому, когда княжий меч преодолел сопротивление крови, металл палаша не выдержал и разбился, а мой меч продолжил движение и врезался прямо в левое плечо кровососа.

— Хуйня, — усмехнулся я, когда увидел, что его броня расступилась под давлением.

— А-а-а… — жалобно выдохнул кровосос.

Его кровавые латы рухнули на дорожку, как вода, выплеснутая из ведра, а сам он был развален на две неравные части.

Завоняло тухлой кровью, а затем я взял его за волосы и рубанул по шее — голова отделилась, но он всё ещё был жив, так как осмысленно смотрел на мои действия.

— Пятьдесят на пятьдесят не получилось, — сказал я ему. — Тут уж извини, ха-ха…

Бросаю голову на грудь бездыханного тела и роняю на него огненный плевок. Слабенькая практика, но её вполне достаточно, чтобы поджечь одежду и спалить тело.

Второй хер моржовый уже, как вижу, начал формировать связь между головой и телом — кровавое пятно выстроилось в линию. Его друган, как оказалось, забрал себе не всё.