Горожане молчаливо наблюдают за происходящим, воздерживаясь от каких-либо реплик. И это не они такие благовоспитанные, а просто у них ещё не прошёл ахуй от свежих новостей.

Глашатаи на всех городских площадях зачитали подробные доклады о том, что кровососы, сука, всем заправляют, нам всем пизда, если не сделаем ничего, поэтому надо срочно солидаризоваться: рабочему нужно обнять промышленника, крестьянину своего помещика, а затем всем вместе запеть песню дружбы и закружиться в хороводе любви.

Внезапно обнаружилось, что серебро в городе только в виде денег — никакой утвари, никаких слитков и прочего. Всё выкуплено, переплавлено и увезено в неизвестном направлении — я чувствую за этим всем когтистую лапу главкровососа.

«Хорошо, что они ничего не могут поделать с баблом», — подумал я. — «Золота слишком мало, чтобы пускать его в оборот, а кроме серебра — что? Грязные зелёные бумажки?»

Но отливать пули из денег и ковать из этих же денег мечи и копья — это какой-то пиздец. Никто на такое не пойдёт. Да и из серебряной утвари и слитков, которые тоже, вообще-то, настоящие деньги, никто ничего лить и ковать не будет.

Ван идею изготовления серебряного оружия не одобрил, хотя уже достоверно установлено, что кровососы, суть — чудовища. И они тоже уязвимы к серебру.

Но всё это неважно, потому что будущая война — это война против людей. Одурманенные солдаты, с ослабленным критическим мышлением, являются людьми, офицеры — тоже люди, но пидарасы, поэтому эффективно убивать их всех можно и обычным свинцом.

— Следующего тащите! — приказал я.

Из нестройного ряда стоящих на коленях бывших офицеров армии вана Цзоу вытащили крепкого малого с блестящей лысиной.

— Давай, зачитывай, — сказал я глашатаю.

— Цяньчжан Пань Джиан, за прегрешения перед ваном, приговаривается к смерти путём отсечения головы! — провозгласил глашатай Ши Циньюн. — Под прямым командованием цяньчжана Паня были уничтожены деревни Дуаньсун, Яньюй, Чэньси и Лунтоу! Одурманенной тысячей цяньчжана Паня было убито до двадцати тысяч мирных жителей, узнавших о том, что в провинции властвуют байчигуи! Привести приговор в исполнение!

Сношу башку тысячнику. Голова падает в корзину, но её сразу же вытаскивает оттуда мальчуган, который вызвался быть на подхвате. Пацан с разбега бросил голову и она, разбрызгивая кровь по мощёной площади, упала в большой костёр.

Наверное, картина выглядит апокалиптично: Солнце уже зашло, площадь освещается факелами по периметру и большим костром в центре, я стою на эшафоте, с широкой секирой в руках, а многотысячная толпа стоит и наблюдает за моей работой.