Все повскакивали со своих мест и вытянулись.

— Враги пришли на наши земли! — продолжал тысячник Люй. — Их много, они сильны, но правда стоит за нами! Это одурманенные кровопийцами марионетки, они не ведают, что творят! Они не знают, что делают и не могут осознать последствий своих действий! Это армия, служащая кровопийце из провинции Байдэн! Мы должны уничтожить её и доказать нашему достопочтимому вану, что он не зря взял нас к себе на службу!

Джен, внутри, сомневался в том, что они могут победить в этой войне. На их стороне настоящий юся, оболганный наёмными краснобаями, но очень сильный.

Он убил всех кровососов, захвативших власть в провинции, лично истребил всех предателей, служивших им, а теперь будет воевать на стороне армии вана Цзоу, чтобы внести свой вклад в победу.

Но он один, а врагов много…

— Сегодня вы получите усиленный завтрак! — сообщил тысячник Люй. — Это личное распоряжение достопочтенного вана — накормить всех солдат из его дворцовых запасов! Занести блюда!

Сразу же запахло жареным мясом — Джен не мог спутать этот запах ни с чем. Но он же вызвал в нём тяжёлое воспоминание — сгорающие заживо люди пахнут похоже…

— Ешьте досыта! — велел тысячник. — Сразу после трапезы мы идём в поход!

*18 августа 4518 года от Обретения Царства, провинция Тея, в полях*

— Убейте их всех!!! — кричал тысячник Люй. — Не возвращайтесь, пока не убьёте хотя бы десятерых!!!

Протрубил рог и длинный строй солдат пошёл на сближение с врагом.

Джен идёт в шестом ряду и надеется, что всё обойдётся и его минует участь стоять в первой шеренге. Возможно, все остальные будут стрелять быстро и метко, и тогда ему не придётся…

Но душой он понимал, что так не будет. Ему придётся — это неизбежно.

Смутные обрывки воспоминаний сложились в цельную картину. Он уже участвовал в войне против провинции Байдэн. Он застрелил неизвестное количество врагов в бою и заколол ещё двоих, когда бой уже закончился.

Тогда, глупо улыбаясь от осознания важности роли, которую им дали — уничтожить захватчиков, посмевших обстрелять пограничную заставу, он бездумно стрелял, а затем, со столь же глупой улыбкой, протыкал трупы врагов, разбросанные по полю. И среди них было двое живых — они умоляли о пощаде, но он был глух к мольбам.

Враг всё ближе…

Руки Джена покрылись холодным потом, а сердце часто застучало.

Он очень хочет жить — такого не было в прошлый раз. Такого не было, когда он участвовал в сожжении деревень.

Руки с трудом удерживали мушкет, древесина которого намокла и стала нестерпимо скользкой и неприятной на ощупь…