Артиллерия рвала пехотинцев врага в клочья. По полю разлетались головы, ноги, руки, бесформенные куски плоти и изломанное оружие.

«Двухцуневое полевое орудие B38», чудовищное изобретение юся, прямо на глазах у всех необратимо меняло ход сегодняшней битвы. Пехотинцы врага не могут никуда деться, ведь просто бежать нельзя — это будет значить смерть под копытами кавалерии. Но и просто идти вперёд — это тоже смерть, но уже от свинцовой картечи.

Юся себя никак не показывает. Он просто стреляет из одного орудия, лично направляя его. Не до конца понятно, зачем он тратит свой потенциал там — от него было бы больше толку на фланге…

Но ван запретил Чангпу перечить иноземному герою. Ван Цзоу считает, что юся разбирается в войне лучше всех, поэтому его нужно слушать.

«Так сделал бы его цзунгуаном!» — с раздражением подумал Чангпу, наблюдая за манёврами на флангах.

Там тоже есть двухцуневые орудия юся, но они размещены на телегах — они двигаются вместе с копейщиками и мечниками, участвуя в охвате вражеской армией.

Копейщики уже схлестнулись со своими «собратьями» с вражеской стороны, но полевые орудия сразу же внесли радикальное изменение в традиционный ход вещей — они стреляли по вражеским копейщикам и мечникам практически в упор, убивая за залп по несколько десятков человек. Они стреляли очень быстро, без жалости и промедления.

Битва продолжалась, в перестрелке уверенно победила армия вана Цзоу, но время близится к закату. И Чангпу из-за этого колебался — если ввести кавалерию сейчас, то точно будут большие потери, потому что вражеских пехотинцев ещё слишком много.

«Возможно, лучше довериться юся и сделать, как он говорил», — подумал командир армии вана Цзоу. — «Лучше перебить их тут, пока они не отступают, чем терять кавалерию».

Всадники — это невосполнимый ресурс, который потом взять неоткуда. Никто не даст им годы на восстановление, потому что эта война ещё только началась, несмотря на уже вторую по счёту большую битву…

«Может, было бы лучше, чтобы этот юся никогда не появлялся?» — спросил себя Чангпу. — «Мы бы несли своё бремя, вырезали деревни, но провинция не была бы под угрозой. А теперь, если мы проиграем, умрут все».

Да, кровопийцы есть, они истребляют человечество, мало-помалу, но сейчас они разгневаны и настроены уничтожить сопротивляющуюся провинцию. Этого можно было избежать — не приди юся.

«И, возможно, я бы продолжал пить эликсир и не помнил названий сожжённых деревень», — подумал Чангпу с нарастающим чувством отчаяния. — «Цзиншуй, Хэфан, Цаодянь, Тяньфан, Хуанни, Хуэйчжоу…»