— Еще в холле я почуял беду, — сказал Валера, не оборачиваясь. — Решил, лезут к нам, вышел во двор, а во дворе пусто. Никого не было ни там, ни в доме. Только… тишина. — Он сжал кулак, костяшки громко хрустнули. — Беда была, но не у нашего порога. Три тысячи лет живу, а все жду прямого удара. А не такого… Крысиного.
— Ты бы не успел. Никто бы из нас не успел.
— Успел бы, не успел, — он повернулся и пронзил меня нехорошим взглядом. — Дело в другом, Миша. Он показал нам расклад. Бить он станет там, где нас нет, и тогда, когда мы держим оборону не с той стороны. Верховные крысы так и воюют: исподтишка.
Я обвел взглядом то, что утром было домом сильнейшей семьи Империи. Сообщение Нечто было понятнее некуда: он объявил нам грязную войну.
Валера, тем временем, покопался в битом кирпиче и извлек на свет трехлитровую банку, в пыли, но целую. Обтер ее ладонью и открыл. Там были соленые огурцы, которыми Валера и принялся хрустеть.
— Не Владимирские закрутки, конечно, — проговорил он с набитым ртом, — но сойдет.
Я выдохнул, узел в груди чуть ослаб. Пока Валера способен думать о еде, мир еще не рухнул окончательно.
— Собираем всех, — решение созрело само. — Есенины, Кутузовы, Бердышевы, старики из отряда Владимира, всех, кому может угрожать Нечто, нужно спрятать на Сахалине. С этого вечера никто не остается один.
— А дальше? — спросила Катя. Усталость как рукой смахнуло, в глазах тлел знакомый романовский огонь.
— А дальше просто, — я напоследок посмотрел на кратер. — Нечто передал, что только начал. Невежливо оставлять такое без ответа.
Глава 22 Лазейка
Сахалин.
Поместье Кузнецова. Кабинет.
Стройка просыпалась раньше всех в доме. С семи утра по лесам северного крыла стучали молотки, во дворе визжала пила, в приоткрытую форточку тянуло свежей стружкой и горячей смолой. Поместье пережило Прорыв и вторжение божеств, но отметины остались повсюду: трещина через весь потолок кабинета, перекошенные рамы, разбитая мебель. Ковальский божился вернуть дому прежний вид к весне, а до весны нам предстояло жить под этот оркестр.
Я расстелил на столе карту полушарий и придавил углы всем, что попалось под руку. Расселись все, кто где мог. Мисс Палмер заняла диван и достала пилочку. Трофим встал у двери, по старой привычке выбрав зону без окон. Святослав пристроился на подоконнике. Айседора опустилась в кресло и не проронила ни звука. Лора расположилась прямо над картой и болтала ногами.
— Начну с главного, — я обвел собравшихся взглядом. — Нечто доказал, что достанет любого поодиночке. Есенины — сильнейшая семья Империи, и их дом он разобрал за считанные минуты. Прятать близких по всему свету бессмысленно, охраны на всех не напасешься. Поэтому поступим наоборот. Собираем всех сюда, на Сахалин. Роды, стариков из отряда, семьи, всех до единого.