— Ставки принимаются! — прорычал он в булькающую морду. — Доживешь до утра или нет. Я, к слову, ставлю против!
Библиотека, простоявшая триста лет, доживала последние минуты.
Потолок над Богданом и Любавкой треснул. По лепнине зазмеился разлом, вниз сыпануло мерзлой трухой, и целый пласт перекрытия обвалился в зал вместе с обломками верхнего яруса. Из пролома, кувыркаясь, вылетели двое и грохнулись на читальные столы, проломив столешницы насквозь. В оседающей пыли появились бритоголовый Фарид и Касим, оба в крови с головы до пят, но живые.
Катя, которую костяное божество успело загнать на верхний ярус, пропустила удар и упала следом. Приложилась спиной о груду смерзшихся томов, но тут же вскочила на ноги и вытерла кровь со лба. Удар божества был мощным. Очень мощным.
— Твою… — процедила она, вытирая кровь. Снова и снова.
А кровь все хлестала и хлестала.
Глава 9 Битвы, битвы, битвы!
Клон Нахимова не стал тянуть. Остановился в десятке шагов, расставил ноги на ширину плеч и заложил руки за спину. Помощь Лоры мне не понадобилась, эту стойку я запомнил на всю жизнь: на корейском побережье адмирал ровно так встретил мага с молотом и разделал его, не сойдя с места ни на шаг.
— Плотность у копии высокая, но резерв конечный, — Лора развернула возле фигуры столбик цифр. — Дворец кормит его с ложечки, а не из бездонной бочки.
Светящаяся кисть копии шевельнулась, и во мраке за колоннами отозвалась вода. Она сочилась из промерзших труб, стягивалась в тугие рукава и ползла к хозяину, шурша ледяной крошкой.
Первый хлыст пошел снизу. Его я перепрыгнул, второй пропустил над плечом. До колонн не дотянулся ни один: вода схватилась льдом еще в полете и рассыпалась с сухим треском.
Вот и главная закавыка этого боя, и работает она на меня. Дворец выпил из воздуха тепло до последней крохи, и вода здесь живет считанные мгновения. Слепку приходится разогревать каждый удар собственной силой, иначе оружие замерзает раньше, чем долетает до цели. Настоящий Нахимов раскусил бы такую арифметику с первого взмаха и перешел бы на лед. Копия раскусывать не умела: она помнила лишь то, что адмирал делал при жизни, и упрямо гнала воду.
— Каждый его хлыст стоит втрое дороже твоего уклонения, — подытожила Лора. — Продолжай в том же духе, и он посыпется. Торговая блокада по-кузнецовски.
— Только адмиралу ни слова. А то еще обидится, раз мы с его двойником в два счета.
Я двинулся по дуге, уводя противника подальше от ступеней, где еле слышно дышал Ричард. Один рой деталек висел над королем плотным зонтом, второй кружил у колоннады, держась при Кутузове. Слепок разворачивался следом за мной всем корпусом, тяжело и основательно, с той непоколебимостью, за которую адмирала уважал весь флот. Хлысты забили короче и злее — дворец подкинул своей игрушке свежую порцию энергии, и мне пришлось нарастить скорость.