Ему никто и не собирался отвечать. Из-за грузовиков с песком по команде выдвинулись бойцы в черном, встали полукругом, отсекая его от стены и от собора, в лицо ему уперлись стволы. Мегафон рявкнул со стороны Спасской башни.
— Лечь на землю! Руки в стороны! Ты окружен, любое сопротивление будет подавлено!
Он обернулся на мегафон, на молодом лице проступило искреннее, почти детское любопытство.
— Второй раз за утро мне предлагают лечь. — Пятно на плече набухло, капля сорвалась с рукава на брусчатку. — Странное у вас гостеприимство. Там, откуда я иду, лечь предлагают только тем, кого собираются съесть. Вы меня есть не собираетесь, я это вижу по вашим глазам, поэтому и ложиться не стану.
— Последнее предупреждение!
— Верно, последнее. — Слоистый голос опустился почти до шепота, и от этого шепота ближайшие бойцы невольно подались назад. — Вы мне пока не нужны. Уйдите с площади, и я вас не замечу.
Никто не сдвинулся. Дисциплина у людей в черном оказалась крепче здравого смысла, и в наступившей паузе единственным звуком остался гул вертолета, кружащегося над центром города.
Он вздохнул, и повел ладонью перед собой слева направо.
Ветра не было. Не было ни огня, ни звука, ни вспышки. Бойцы просто стали серым порошком, который на долю мгновения сохранил очертания фигур, а потом осыпался на брусчатку с шелестом. Оружие упало следом, шлемы покатились по граниту, от Лобного места до Спасских ворот по площади потянулась мутная полоса пыли, которую дождь тут же прибил к камням.
Кто-то за ограждениями закричал, тонко и без слов, мегафон захлебнулся на полуслове, а вертолет над центром дернулся в сторону и ушел за крыши.
Он отряхнул ладонь о полу пиджака, отступил на шаг от серой полосы, чтобы не пачкать обувь, и вновь оглядел площадь.
— Не о вас речь, — это уже не адресовалось никому. — Мне нужен тот, кто идет следом. Он бежит сюда изо всех сил, потому что уверен, будто я собираюсь съесть ваш город. А я всего лишь выбрал место для стола. Ядро будет моим, оно ждало триста лет и подождет еще час, ужин никуда не убежит. Гость, впрочем, тоже.
Он неспешно поднялся на Лобное место, вода на его пиджаке начала испаряться легким паром, и на середине площади, посреди рассыпанного пеплом оцепления, Нечто уселся ждать под низким серым небом.
Глава 27 Самый сильный на Сахалине
Земля. Москва.
Крыша ГУМа.
Капитан Логинов лежал за парапетом уже сорок минут, и за эти сорок минут его дважды переспрашивали по рации, точно ли он трезв.
Внизу лежала пустая площадь. Дождь прибил к брусчатке серую пыль, ветер тащил по камням чей-то шлем, тот катился до Спасских ворот, останавливался у мешков с песком и катился обратно. От Лобного места тянуло гарью и чем-то сладким, вроде переспелых яблок, запах доходил даже сюда, на крышу, от него хотелось прополоскать рот.