Он был весь черным, дымился, словно только что испеченный гусь, его прическа была безнадежно испорчена. В груди была дыра, которая дымилась как печная труба. Упав на колени, Валера хотел было исторгнуть из себя крик, полный боли и отчаяния за погубленную жизнь друга, но вместо этого решил сделать ему искусственное дыхание рот в рот.
Вдруг поможет? В кино всегда помогало.
— НЕ СМЕЙ! — вскинулся неожиданно воскресший Есенин. — Этот день и так полное дерьмо!
Валера на радостях заключил друга в братские объятия, а потом задался вопросом, а как? А какого черта обелиск?..
Есенин задал себе тот же вопрос и в недоумении ощупал свою грудь. Да, его неплохо приложило, но он явно жив. А ведь луч…
— Ага, — и в его пальцах появилось потемневшее обуглившееся зеркальце, которым он за минуту до этого пытался вернуть своим волосам былую «растрепистость». — Полагаю, оно и сработало тоньше…
Валера улыбнулся. И снова обнял братана так, что у него кости хрустнули. Миша будет ими гордиться!
Сзади послышалось мычание, и им пришлось прерваться. Чехов приходил в себя. Ему было паршиво, после нескольких недель, которые он провел, как дойная корова на привязи, сил у него оставалось совсем немного. Но он был жив…
— И не отказался бы от чего-нибудь горячительного, — сказал он, когда Валера, разорвав нити, помог ему встать на ноги.
При виде своих спасителей самый лучший лекарь планеты, впрочем, немного придержал свои желания. Оба дымились, оба были как после газовой атаки. Обелиск не пожалел Валерины семейники, и если бы не пара клочков ткани, что налипла на наиболее важные части, все было бы совсем грустно.
Они уже хотели уходить, как во Внутреннем Хранилище послышался встревоженный голос Михаила:
— Валера! Где вы? Что с Чеховым?
— Порядок, — довольно ответил Валера, перекидывая мага на плечо, как мешок с картошкой. — Сейчас доставим в лазарет. Дай только найдем какие-нибудь штаны, а не то…
Но не успел он закончить, как перед ними открылся портал, и оттуда вышел Миша. Валера хотел было, как обычно, хлопнуть его по плечу, удивившись с какой легкостью он теперь оперирует порталами, а заодно и спросить, что за тряпка болтается у него за плечами? Однако вид Кузнецова был совсем не веселым.
И даже больше. У него было такое лицо, как будто кто-то умер.
Глава 5 Царь скорее жив, чем мертв
Воронка вытолкнула меня на Тверскую, под подошвами захрустело битое стекло. Москва горела: по улице плотными слоями полз дым, пахло жженой резиной и раскаленным камнем, из глубины кварталов доносился вой сирен. Витрины зияли черными провалами, поперек дороги лежал перевернутый трамвай, на его боку дотлевала сорванная с фасада вывеска.