— Попроси у них лично, — проскрежетал старик дежурным лицом. — Только встань подальше, я хочу видеть, что от тебя останется.

Ася перестала их слушать. Она мерила глазами последний отрезок: тридцать шагов открытого снега между елью и сараем. Ветер дул от двора, наст за минувшую оттепель осел и держал вес. Пятеро глядели кто куда, и ни один не глядел в сторону существа, которого не существовало.

Она пошла на исходе ночи, когда сияние погасло и двор налился серым. Шла так, как учил отец: медленнее, чем хочется. Наст ни разу не скрипнул. Черный плащ вырастал перед ней с каждым шагом, под лопаткой у Нечто, там, где у людей сердце, сходились складки ткани, и в эту точку она смотрела все тридцать шагов, не мигая.

Последние три шага она пролетела. Коса взвилась и глубоко вошла под лопатку.

Рев поднял с елей весь снег разом. Кричали десятки глоток сразу, и в этом многослойном вопле сквозила чистая боль, новой плоти до этой ночи незнакомая. Из-под лезвия толчками пошло черное, задымилось, прожигая плащ, и закапало в снег, снег зашипел.

Нечто развернулся всем корпусом. Ася успела выдернуть косу и уйти перекатом. Воздух хлестнул наотмашь, ее оторвало от земли, пронесло через половину двора и вбило в поленницу. Ребра хрустнули, дыхание вышибло, дрова раскатились по насту. Косу она не выпустила.

— Человек, — Владыка разглядывал черную дымящуюся ладонь, которой зажимал рану, голоса его наслаивались вразнобой. — Пустой кусок мяса. И этот кусок мяса достал меня⁈

Пятерку сорвало с мест. Печати на панцире налились багровым, перья встали веером лезвий, четыре лица распахнули восемь глаз, стекло зазвенело, пепел взвился смерчем. Пять сил нацелились в переломанную девчонку у поленницы, и Ася, приподнявшись на локте, поняла, что вторая часть плана, где она уходит живой, была самой слабой его частью.

Ударить никто не успел.

Посреди двора встал столб света, снег вскипел на десять шагов вокруг, и из этого кипения вышел Валера. Огненная корона гудела у него над макушкой, шесть рук разошлись веером, и первый же взмах смел все пять атак в лес, где положил просеку до горизонта.

— Так и знал, что до рассвета не утерплю, — от его голоса с елей поползли снежные пласты. — Уж очень вкусные эти закрутки. И что я вижу⁈ Полный двор незваных гостей!

Нечто не принял боя. Рана дымилась, черное продолжало течь сквозь пальцы, и он отступил к сараю, вспарывая воздух свободной рукой. Разрез расползся, дохнул чернотой гуще ночи, и Нечто шагнул в него спиной вперед, до последнего не выпуская девчонку из виду, а следом чернота сшилась наглухо.