Японский островок вырос из темноты горбатой грядой. Голый камень, редкие кривые сосны да полоса гальки по краю. Они опустились на берег и галька захрустела под ногами.

Есенин присел на корточки, потрогал землю ладонью и прикрыл глаза. Лицо стало серьезным.

— Чую. С сила свежая, кто-то совсем недавно тянул.

— Вот и ладушки, — Валера хрустнул костяшками и шагнул было вперед, но Есенин ухватил его за рукав.

— Действуем тихо, без шума. Будем драться в полную силу — и привет, новый слепок прямо в лапы.

Валера шумно выдохнул через нос, всем видом показывая, как ему это надоело.

— Ты, я смотрю, вошел во вкус меня воспитывать, пацан? Ладно. Пойдем осторожно, на цыпочках, как мышки. Только потом не жалуйся, что было скучно.

Но Валера понимал, что лишняя движуха сейчас не нужна. Слишком большой риск, а провал стоил слишком дорого. Он помнил это, как никто другой. Потерять еще одну планету, хоть и чужую, Валера не хотел.

В центре острова из земли торчал монолит. Огромный, в три человеческих роста, гладкий, без единой трещины, он чернел на фоне неба угрюмой глыбой. Воздух возле него дрожал и потрескивал, по поверхности камня скользили тусклые лиловые искры. Тянуло холодом, тем самым от которого по спине пробегает озноб даже в теплую ночь.

У подножия монолита стояло каменное кресло, грубо вытесанное прямо из глыбы. В нем сидел человек, привязанный к подлокотникам черными шевелящимися жгутами. Голова свесилась на грудь, глаза скрывала плотная повязка. Худой, измученный, с серым лицом, он все же дышал, грудь под рваной рубахой поднималась через силу.

Есенин узнал его в одно мгновение. И это был не Чехов.

— Батя!

Сергей Александрович Есенин был наполовину выпит. Из него тянули по капле, аккуратно, не торопясь, и от этого зрелища у Саши потемнело в глазах. Воздух вокруг него зазвенел, ладони занялись белым светом, а земля под ногами пошла трещинами. Еще миг, и он сорвался бы с цепи, как срывался уже не раз.

Валера сгреб его за шиворот и встряхнул.

— Стой, болван! Полыхнешь сейчас — и вся операция коту под хвост! Слепок снимут с тебя, да такой жирный, что этой твари на несколько поколений вперед хватит. Хочешь батю спасти или хочешь геройски его угробить?

Саша застыл с поднятыми руками. Белое свечение нехотя втянулось обратно в ладони, оставив на коже легкий зуд. Он стиснул зубы так, что желваки заходили под скулами.

— Хорошо, — процедил он. — Тогда так. Я отвлеку божество и отведу его подальше. А ты в это время выдернешь отца. Только тихо и быстро.

— Это ты сейчас меня учишь работать тихо? — Валера прижал руку к груди с деланной обидой. — Меня⁈ Да я вселенные уничтожал даже без хлопка!