— Поедешь с комфортом, подруга, — он подергал ремень. — Место у окна. Окон, правда, не завезли, но вид из них все равно так себе.

Лиза сжалась в комок и обхватила колени. Унур стянул с себя куртку, завернул в нее девочку по самый нос и устроился рядом. Рычаг пошел туго, камень в носовом гнезде разгорелся, и вагон дернулся, пополз и набрал ход. По стенам поплыли красноватые отсветы.

— А мама? — Лиза подняла на него опухшие глаза. — Почему она не с нами?

— Догонит, — Унур подоткнул куртку у нее под подбородком. — Ей надо кое-что включить. Большое и важное. Твоя мама по мелочам не остается, сама знаешь.

— А потом?

— А потом сядет на следующий вагон и приедет к ужину. Раньше нас, если честно. Она всегда все успевает раньше всех.

Лиза шмыгнула носом. До улыбки она не дотянула, но всхлипы стали реже.

Рельсы постукивали на стыках, Рита мерно покачивалась на своих ремнях. Унур покосился на нее и покачал головой.

— Знаешь, кем я был дома? Тринадцатым сыном Великого Хана. По протоколу мне положены паланкин и дюжина носильщиков. А я еду по тоннелю в грузовой тележке, и сторожу какой-то ящик. Хорошо что билетов покупать не надо.

— Ты хороший, — Лиза прижалась к его боку.

— Обижаешь, — Унур придержал ее за плечо на повороте. — Я обещал твоей маме довезти тебя. Значит, довезу.

Вагон нырял из отсвета в отсвет, платформа давно растворилась в черноте. Голова Лизы клонилась Унуру на плечо, дыхание выравнивалось. Унур вел тележку и слушал туннель. За всю дорогу до них не докатилось ни одного нового толчка, и эта тишина нравилась ему куда меньше взрывов.

* * *

Сахалин.

Лаборатория.

Замки по периметру крышки защелкали один за другим, створка ушла вбок, и из саркофага пахнуло застоявшимся воздухом, сухим гелем и заводской смазкой. Внутри, в мягком ложементе, спал робот.

Наталья собирала его урывками из всего, что удалось выпросить, купить и вывезти со складов. За основу пошла Ева: суставные узлы, компоновка, посадка головы. Но рядом с этим здоровяком Ева смотрелась бы школьницей. Широченные плечи упирались в стенки, бронированные пластины лежали внахлест, в глубине корпуса ровно тлел накопитель. Распрямись машина в полный рост, макушкой снесла бы балку под потолком. Лицевой экран не горел.

На стойке у ложемента висел костюм захвата. Его сшили из черной эластичной ткани с гелевой прослойкой, серебристые нити разбегались от узла к узлу. Датчики сидели на каждом суставе: кольца на фалангах перчаток, чашки на локтях и коленях, жесткий гребень вдоль позвоночника с кристаллом между лопаток. Куда двинется тело, туда двинется и машина. Пульты Наталья не признавала: в бою на тумблеры нет времени.