– Мне надо, чтобы вы меня выдумали, – сказал незнакомец. – Чем быстрее, тем лучше. Видите, что творится?

Он поднял руку, и я увидела, что она немного прозрачная. Сквозь рукав просвечивает фонарь.

Я совершенно не удивилась, скорее, даже наоборот. Ясно же, что настолько красивый мужик не может быть настоящим. И это, между прочим, нечестно. Мне для себя не надо, но другим девчонкам, глядишь, пригодился бы. Возможно, именно его красоты не хватает, чтобы спасти этот бедный мир.

Я спросила:

– А как это сделано? Голограмма какая-то нового поколения? Или проектор стоит в кустах? А зачем? Это художественный перформанс? Или иммерсивный театр? Или просто такая игра?

Он скривился, как от боли, и отрицательно помотал своей ослепительно красивой башкой.

– Не игра, не проектор, не голограмма. Гораздо проще. Или сложнее, это как посмотреть. Я – вымышленный друг. Моя Катаринка, женщина, которая меня выдумала, сейчас умирает. Ещё вроде дышит, но шансов нет.

– О господи, – вырвалось у меня. – Соболезную. У меня год назад погибла сестричка. Так что я понимаю…

– Нет! – воскликнул он. – Не понимаете. У вас случилось большое горе. Но всё-таки не самое страшное. Когда погибла ваша сестра, вам не пришлось исчезать.

До меня с трудом доходил смысл сказанного. Куда исчезать, зачем исчезать? После Машкиной гибели меня сильно выбивают из колеи любые разговоры о смерти. Я вообще нормально держусь, мне иначе нельзя, с нами теперь живёт Лёшка, ещё не хватало при нём постоянно страдать. И моя итальянская мафия здорово помогает, с ними толком не погорюешь, кого София обнимет – тот для горя пропал. Но стоит узнать или просто увидеть в кино, что кто-нибудь умер, я тут же вспоминаю про Машку и снова сама почти умираю за компанию с ней. Потом, конечно, беру себя в руки. Просто не сразу, а через минуту. В последнее время вроде даже быстрей.

– Извините, – сказал прозрачный красавчик. – Я чувствую, что вам плохо от таких разговоров. Я этого не хотел. Я бы вас оставил в покое, но я вот прямо сейчас исчезаю. Меня скоро не станет. Совсем! Это вы, обычные люди, после смерти снова где-то кем-то рождаетесь, а для нашего брата никакого продолжения нет.

– Правда, что ли, мы после смерти снова рождаемся? – переспросила я, сама не знаю зачем. Нашла эксперта. Он вообще голограмма для иммерсивного театра нового поколения. Проецируется из кустов.

– Да правда, правда, – вздохнул он. – Почему вы все в очевидные вещи не верите? И моя Катаринка не верила. Очень боялась, что её поглотит небытие. Скоро над собой посмеётся, наверное. Я тоже хотел бы потом посмеяться! Но мне не светит, я – выдумка. Поэтому и пытаюсь спастись. Извините, что я настолько некстати возник в вашей жизни, испортил вам настроение и продолжаю назойливо требовать помощи. Тут ничего не поделаешь, меня Катаринка таким придумала: я никогда не сдаюсь. А вы – мой единственный шанс. Даже если не единственный в мире, никого другого я уже просто не успею найти.