Галерея работала до девяти. То есть два с половиной часа у нас оставалось. Для хорошей выставки в самый раз. А эта была хорошая, хотя лично я въехал не сразу. Подобных картин сейчас много, недавно вошедший в моду новый абстрактный экспрессионизм. Но было у них какое-то общее настроение, вообще ни на что не похожее. Как будто всему на свете кранты. Странное впечатление! Не уверен, что оно мне понравилось. Но что художники очень сильные – несомненно. Вообще не вопрос. Даже удивительно, что они совсем неизвестные. По крайней мере, ни одна из фамилий, написанных на афише, не показалась мне хотя бы отдалённо знакомой. А ведь я интересуюсь современным искусством и у меня довольно цепкая память на имена. «Ну, может они совсем молодые. Мрачные юные гении. Это бы всё объяснило. Для подростков „всему кранты“ вполне нормальный этап осмысления мира», – неуверенно думал я.
Пока Зося с Дарюсом смотрели картины и обсуждали какие-то их особенности, я два раза выскакивал на улицу покурить. Я всё-таки чересчур впечатлительный. И пристрастный. Сам когда-то хотел стать художником, но вовремя понял, что сказать мне особенно нечего. Что жизнь прекрасна и удивительна, все в курсе и без меня. Эту незатейливую концепцию вполне можно выразить салатами и котлетами. И пирогами, конечно, какая концепция без пирога. А сейчас я впервые почти пожалел о своём решении, хотя быть поваром мне до сих пор очень нравится, оказалось, удачно профессию выбрал, прямо страсть и судьба. Но на этой выставке мне позарез захотелось уравновесить мощное, убедительное «всему кранты» другим залом с картинами такой же силы и красоты, но с противоположным посланием. Я даже примерно представил, как именно передал бы формой и цветом свой наивный восторг перед чудом возможности бытия. Как у меня земля поднималась бы к небу, а сверху на неё проливались бы свет и тьма, которые суть одно, как и у этих художников. Только у них свет тоже тьма, а у меня тьма становилась бы светом; словами звучит примитивно, но цветом и формой можно нормально всё передать.
Короче, я был восхищён и раздавлен, счастлив и зол, у меня перед внутренним взором маячила альтернативная выставка похожих, но обратных по сути картин, и за одно только это я был благодарен. Мне нравился юный наивный художник, который снова во мне проснулся и сразу начал скандалить. Спасибо, хотя бы не порывался закрасить чужие холсты!
Когда я вернулся после второго перекура, сперва не увидел в зале Зосю и Дарюса. Удивился, куда они подевались. Я же стоял у самого выхода, они бы мимо меня не прошли. Но потом я заметил Зосину красную кофту в коридоре возле лестницы, ведущей наверх. Я подошёл, и они объяснили, почему-то заговорщическим шёпотом: «Галерейный сотрудник сказал, на втором этаже продолжение выставки, какая-то инсталляция. Ждали тебя, пойдём».