Что случилось потом, я не знаю. С моей точки зрения, вообще ничего не случилось, я просто стоял, слушал невыносимую музыку и смотрел на банку, как в ней отражается яркий синий-зелёный-белый-розовый свет. Но вдруг обнаружил, что стою внутри захламлённого павильона, а не снаружи. И банку с пальмами зачем-то держу в руке. Сперва я подумал: хоть бы меня тут не застукали, неудобно получится, вломился прямо в объект искусства, как последний вандал, – и только потом удивился: а как я здесь оказался? Я же всё время оставался на месте, шагу не сделал. А даже если бы сделал, в смотровое окно всё равно не протиснулся бы. Они для этого слишком маленькие. И высоко расположены, на уровне головы человека среднего роста, чтобы зрителям было удобно заглядывать в павильон. Во мне поднималась паника, холодная и пустая, как обморок, я от неё цепенел. Но взял себя в руки, перестал держаться за банку и внимательно огляделся – раз я оказался внутри, пусть даже нечаянно, не соображая, что делаю, значит, где-то должна быть дверь.

Не обнаружив дверь, я заставил себя ощупать стены, хотя прикасаться к пыльным газетам и драным обоям было невыносимо. Зря старался, не нашёл ни намёка на дверь. Как выбираться, вообще непонятно. «Ладно, значит, придётся орать, звать на помощь сотрудников галереи», – мрачно подумал я. Но не смог издать ни единого звука, только открывал рот. Вот тогда мне стало по-настоящему страшно, как никогда ещё не было. Потому что тело мне до сих пор не отказывало. Делало, что я велел. И вдруг перестало выполнять мою волю. А вдруг оно сейчас само перестанет дышать? Я ощутил себя натурально в открытом космосе, в неисправном скафандре. Жуткая жуть! С перепугу я забыл обо всём на свете, даже про Зосю и Дарюса. Хотя они по идее были рядом, здесь, в зале. А значит, могли увидеть меня в окно и спасти.

«Херня тупая это твоё современное искусство. Делают что попало, лишь бы освоить бабло», – сказала за моей спиной Зося. Я не просто вздрогнул, а натурально подпрыгнул, как будто Зосин голос стукнул меня электричеством. Потом обернулся, конечно. Зося была совсем рядом. Тоже как-то сюда залезла… Да нет же, просто зашла. Я только сейчас обнаружил, что у павильона отсутствует одна стена. Как можно было не заметить этого раньше? Наверное, музыка виновата. И вспышки разноцветного света. Наяву усыпили меня.

Я хотел сказать всё это Зосе, но она смотрела на меня с перекошенным от злости и одновременно несчастным лицом, и я заново испугался. В жизни Зосю такой не видел. И, пожалуй, вообще никого, ни разу. Только актёров в старом кино.