— Что за?!. — успел выкрикнуть один из них, прежде чем его подняли в воздух.

Их лица, до этого полные боевого азарта, исказились в гримасах ужаса. Они не ожидали такого. Они пытались вырваться, но девять скелетов, держащих троих, были непреодолимой силой.

И затем, повинуясь моей воле, скелеты прыгнули. Прямо в витражные окна.

Раздался оглушительный, мелодичный звон разбитого стекла. Тысячи разноцветных осколков, изображавших какую-то нелепую пасторальную сцену, взорвались дождём острых, как бритва, кристаллов. Три тела, опутанные костяными руками, кувыркаясь в воздухе, вылетели на улицу. Я слышал их панические, срывающиеся крики, когда осколки витража впивались им в лица и незащищённые участки тел. Они с глухим стуком рухнули на каменную мостовую, погребённые под грудой костей и стекла.

Оставшиеся в холле головорезы замерли. Их атака захлебнулась. Их численное преимущество перестало преобладать над способностями Хозяина в этих скованных условиях. Теперь они были почти что заперты в одном помещении с Костяным Алхимиком, который, увидев лёгкий шанс, мгновенно начал действовать.

— Идиоты, на улицу! — взревел их капитан.

Они бросились к выходу, но не чтобы помочь своим. Чтобы спастись. Давление, которое Хозяин теперь оказывал на них, стало невыносимым. Тени в зале сгустились, протягивая к ним свои тёмные щупальца.

Как только последний из них выбежал из дома, Хозяин поднял руку.

И тени во дворе ожили.

Они вытянулись, сгустились, обретая форму. Это были не просто щупальца. Это были клинки, выкованные из чистого мрака, острые, как бритва, и бесшумные, как сама ночь. Они взметнулись в воздух и обрушились на головорезов.

Это была больше не битва. Это была резня. Тени пронзали их насквозь, разрезали доспехи, как пергамент, отсекали конечности. Не было ни криков, ни предсмертных хрипов. Лишь тихий, влажный звук, с которым теневые клинки входили в плоть. Через несколько секунд всё было кончено. На мостовой остались лежать лишь обезображенные, истекающие кровью тела.

Резня на мостовой закончилась так же быстро, как и началась. Тени, выполнив свою смертоносную работу, втянулись обратно в свои углы, словно их и не было. Воцарилась тишина, нарушаемая лишь потрескиванием догорающего витража и тихими, испуганными вздохами, доносящимися из окон соседних зданий.

Из окон и дверных проёмов осторожно выглядывали любопытные. Никто не кричал от ужаса. Вместо этого в толпе пронёсся тихий, злорадный шёпот. Они не аплодировали открыто, но в их глазах, наблюдавших за кровавой расправой, читалось мрачное удовлетворение. Жители города видели не просто жестокость, а падение тех, кто их угнетал. Это была радость, смешанная со страхом, ведь они прекрасно понимали: одно чудовище просто уничтожило другое.