Затем он бросил в мою сторону презрительный мысленный образ, очевидно, комментируя гоблина в своей лапе.
«Мелкий. Воняет страхом и потом. Плоти мало. Сойдёт разве что волчатам поиграться».
А затем его фиолетовые глаза, полные дикой, первобытной ярости, уставились прямо на меня. И я чётко, без помех, услышал его мысль, пронзившую моё сознание, как раскалённая игла.
«А эта костяная кукла… она не пустая».
Глава 24
Вожак оборотней уже стоял прямо за моей спиной. Я не слышал как он пришёл, но это и не важно. Расстояние было просто критическим. Ему не составит труда сделать короткий прыжок и схватить меня, а потом… Очевидно, что произойдёт потом, если это ему позволить.
Его мысль, полная первобытной ярости, ударила в моё сознание, как таран:
— Я обглодаю твои тощие косточки!
Его огромная когтистая лапа, до этого сжимавшая моего гоблина, разжалась.
— А этот — воняет — с презрением он отшвырнул зелёное тельце в сторону. Гоблин с испуганным визгом кубарем покатился по каменистой земле, врезавшись в скалу. Замолчал… Возможно, умер.
Я не шелохнулся. Страх — это роскошь, которой у мёртвых нет. Вместо него — холодный, кристально чистый расчёт. Я медленно, демонстративно выставил перед собой двуручный меч, для надёжности упирая его в рёбра, а другой рукой сжал в кармане гладкую, холодную сферу ледяного заклинания. Это был блеф, но он должен был сработать. Я показывал, что готов к бою. А уж если он хочет моей смерти, я готов, но обязательно заберу его с собой.
«Ну же! Атакуй, если не трус! Посмотрим кому из нас будет страшнее холод, скелету или облезлой двуногой собачонке⁈»
Вожак замер. Его фиолетовые глаза, горевшие безумием, на мгновение сфокусировались, в них промелькнуло что-то похожее на оценку. Он увидел мой жест. И, кажется, поверил.
— Глупая костяшка думает, что может угрожать мне, — его мысленный голос был полон насмешливого превосходства. — Я не стану пачкать клыки о твои грязные кости. Пока. Сначала я сломаю то, что прячется внутри. Я выверну твой разум наизнанку и заставлю молить о смерти, которой ты так жаждешь.
Он не двинулся с места. Но я почувствовал атаку.
Это было не похоже на упорядоченные, почти математические вторжения Хозяина. Это был шторм. Волна первобытной ярости, цунами из чужой воли, которое пыталось не взломать, а просто снести моё сознание, растоптать, стереть в пыль. В моей голове завыл ментальный ураган, сотканный из запахов крови, вкуса сырого мяса и бесконечной, животной ненависти.
Это не магия Хозяина. Это что-то другое. Грубое, хаотичное… но сильное. Он пытается пробить мой разум, как таран. Но я уже видел такое. Я могу уклоняться. Я могу выстоять.