Я напряг своё сознание, пытаясь сфокусироваться на одном из этих потоков, расшифровать его. Мой недавний опыт общения с Фенрис стал своеобразным камертоном, точкой отсчёта, позволившей отсеять самые грубые помехи. И в этот момент в голове вспыхнул короткий, неясный образ из прошлого. Маленький чёрный ящик, из которого доносится треск и шипение. Мои пальцы, ещё покрытые плотью, медленно вращают ручку настройки, пытаясь поймать сквозь помехи далёкий голос. Радиоприёмник… Воспоминание исчезло, но ощущение осталось. Сейчас я делал то же самое — вращал невидимую ручку своего сознания, вслушиваясь в ментальный хаос в поисках чистого сигнала.

И я начал различать. Не слова. Образы. Чёткие, яркие, полные первобытных эмоций.

Один из оборотней, самый крупный, покрытый шрамами — очевидно, вожак — лениво потянулся и послал мысленный образ своим сородичам.

Образ 1 (от вожака): Запах страха. Свежая, тёплая плоть. Дрожащая.

Другой, более тощий, ответил ему, передав образ того самого ящера.

Образ 2 (от другого оборотня): _Глаза. Хрустят. Вкусно. Вырастут новые. Скоро. Хорошая закуска._

Вожак издал утробный, довольный рык, который я скорее почувствовал, чем услышал. Третий оборотень, до этого молчавший, передал в их общую сеть мысленный образ клетки с женщинами.

Образ 3 (от третьего оборотня): А эти? Человеческие женщины. Мягкие. Их плоть слаще. Оставить на главное блюдо?

Вожак ответил ему с явным предвкушением.

Образ 4 (от вожака): Да. Скоро. Пир. Приготовим их. Будет вкусно.

Я замер. Пир? Главное блюдо? Они говорили о пленницах. Это меняло ситуацию. Моя задача была простой: добыть мозги. Но теперь… теперь здесь были пленные. Живые. Которых собирались съесть. Я должен был собрать больше информации.

Я отдал мысленный приказ, и мой отряд начал медленное, почти бесшумное перемещение по периметру плато, используя каждый камень, каждую тень как укрытие. Я вёл их сам, лично указывая каждому скелету его позицию. Один из моих бойцов, двигаясь за валуном, случайно задел ногой мелкий камень. Тот с тихим стуком покатился вниз. Мгновенно один из слепых ящеров, до этого неподвижно стоявший у костра, резко повернул свою уродливую голову в нашу сторону. Я почувствовал, как по псионической сети оборотней пробежал короткий, вопросительный импульс.

«Замри!» — мой приказ был не словом, а чистой волей, ментальным ударом, который парализовал скелета на месте. Тот застыл в неестественной позе, став частью скалы. Ящер несколько секунд сканировал темноту, а затем, не обнаружив движения, медленно отвернулся. Я мысленно выдохнул, хотя лёгких у меня не было. Опасность миновала.