Ого⁈ Она уже даже придумала за меня способ, как именно я мог бы применять её навыки! Хотя этого никто не просил. Ну точно вместо сна ночами занимается чертежами и созданием реагентов, прямо как хозяин.

Но это было именно то, что я хотел услышать. У меня есть шанс, а, значит, новый путь развития открылся передо мной. И он был не менее важен, чем физическая эволюция. В будущем мне ведь понадобится общаться со многими людьми? И вряд ли бы Фенрис понравилась идея стать моим ручным, бесплатным и одновременно с тем круглосуточным переводчиком.

Когда волна восторгов и расспросов немного улеглась, в подвале снова воцарилась деловая тишина. Разговор, словно сам собой, вернулся ко мне. Теперь, когда они немного узнали о моих возможностях, их, похоже, интересовали мои цели.

— Ты силён, костяной, — пробасил Клык, задумчиво поглаживая лезвие своего топора. — Но зачем тебе всё это? Чего ты хочешь?

Я повернулся к Фенрис. Мой ответ был не словами, а серией холодных, чётких образов, которые я спроецировал в её сознание.

Образ 1: Я, стоящий в одиночестве, без нитей Сети, тянущихся к моему черепу.

Образ 2: Бесконечные битвы, сменяющиеся картиной тишины и покоя.

Образ 3: Моя собственная фигура, не подчиняющаяся никому.

Фенрис на мгновение замерла, а затем перевела мой безмолвный монолог.

— Он хочет быть свободным, — её голос был тихим, но каждый в комнате услышал его. — Чтобы никто не мог им управлять. Чтобы ему не приходилось каждый день бороться за право на существование. Он ищет… покоя.

Эти слова, простые и лишённые всякого пафоса, неожиданно нашли отклик в сердцах этих закалённых бойцов. Они переглянулись, и в их глазах я увидел нечто большее, чем просто понимание. Я увидел общность.

— Свобода… — пробормотал минотавр, до этого молча точивший очередную секиру. — Я просто хочу, чтобы моя дочь могла спокойно ходить по улицам, не боясь, что её схватят голодные бандиты или головорезы Гольдштейна.

— А я хочу справедливости, — добавила горгона-механик, откладывая свои инструменты. — Чтобы такие, как мэр, не могли безнаказанно заключать сделки с чудовищами, обрекая на страдания целый город.

Они начали говорить. Один за другим. Их мечты были простыми, земными, продиктованными не жаждой власти, а желанием защитить то, что им дорого. Семья, дом, мир. И я, слушая их, вдруг с пугающей ясностью осознал: наши цели, по сути, были одинаковы. Мы все хотели одного — прекратить эту бесконечную борьбу.

— А я… — тихо произнесла Фенрис, и её взгляд на мгновение стал мечтательным. — Я просто хочу свой маленький магазинчик. Здесь, в нижних ярусах. Продавать лечебные травы, редкие грибы, может, даже какие-нибудь простые зелья. Чтобы никто не угрожал, не требовал дань. Просто… работать. Жить. Помогать тем, кто в этом нуждается.