Вечером того же дня он решил поужинать в хорошем, но не слишком дорогом ресторане. Недалеко от квартиры, на Фулхэм-роуд, нашёлся уютный итальянский ресторанчик под названием «La Trattoria». Небольшой зал с белыми скатертями, приглушённым светом и запахом свежей пасты и трав. Метрдотель, итальянец в чёрном костюме, встретил его у входа и проводил к столику у окна.

— Добро пожаловать, синьор. Столик на одного?

Абдур Рахим кивнул. Ему принесли меню: минестроне, спагетти болоньезе, телятина в винном соусе, ризотто. Он заказал суп, основное блюдо и бокал красного вина. Официант, молодой парень, быстро и аккуратно сервировал стол: поставил корзинку с тёплым хлебом, графин с водой, приборы. Еда пришла горячей и ароматной. Абдур Рахим ел неторопливо, наблюдая за другими посетителями: пару средних лет, обсуждавшую что-то тихо, троих мужчин в деловых костюмах, видимо, после работы.

Вино было лёгким, хлеб хрустящим. Он почувствовал, как тело расслабляется после дня прогулок. Ресторан наполнялся постепенно: звучали приглушённые разговоры, позвякивали бокалы. Абдур Рахим заплатил по счёту — около десяти шиллингов — и оставил щедрые чаевые. На улице уже стемнело, но фонари освещали тротуары ровным светом. Он вернулся домой пешком, вдыхая прохладный декабрьский воздух.

Следующие дни прошли в похожем ритме. Абдур Рахим вставал рано, готовил себе чай и тосты на кухне. Затем выходил в город. Он посетил Британский музей, где часами бродил среди древних экспонатов, читая таблички. Иногда заходил в библиотеки или кафе, где заказывал кофе и газету. Лондон готовился к Рождеству: в витринах магазинов появились украшения, на улицах продавали ёлки. В Гайд-парке катались на коньках по замерзшему пруду, дети бегали с санками.

Он старался поддерживать образ: посещал несколько деловых встреч, которые устроил через контакты, полученные ещё в Индии. Разговоры шли о торговле чаем и тканями — ничего, что могло бы вызвать подозрения. Вечерами иногда ужинал в других местах: в небольшом английском пабе неподалёку, где подавали ростбиф и йоркширский пудинг, или в кафе с видом на Кенсингтон-Гарденс.

Квартира постепенно становилась его домом. Он купил несколько ковров, повесил на стены пару гравюр с видами Индии. По утрам он читал «The Times». Здесь, в Южном Кенсингтоне, жизнь казалась далёкой от всех мировых тревог. Здесь преобладали спокойствие, порядок, размеренный темп.

Однажды он прошёлся до Музея Виктории и Альберта. Экспонаты индийского искусства особенно привлекли его внимание: ткани, ювелирные изделия, миниатюры. Он стоял перед ними долго, вспоминая родные края. Но быстро возвращался к настоящему. Вечером снова ужинал в «La Trattoria» — уже как постоянный гость. Метрдотель узнал его и предложил любимый столик.