Зейдлиц кивнул, продолжая есть. Он взял ещё один кусок ветчины, положил на хлеб и откусил.
— Но мы должны работать дальше, — продолжил Ланге. Он доел свой бутерброд, взял новый с сыром и положил сверху огурец. — Отныне ты будешь моими глазами и ушами. Ты возьмёшь на себя английские дела. Рейхсканцлер просит сосредоточиться на Британии. А ты хороший работник, я это знаю по твоим прежним отчётам. Они всегда были подробными и точными.
Зейдлиц кивнул и ответил:
— Понимаю.
— Если бывает что-то срочное, можешь звонить мне в любое время, даже ночью домой. Нам нельзя ничего пропустить. Британия сейчас требует полного внимания.
Зейдлиц согласно кивнул, взял ещё один бутерброд, на этот раз с ветчиной и сыром вместе. Он разрезал его ножом на две части и съел первую половину. Ланге продолжал говорить, периодически откусывая от своего бутерброда.
— Ханс, ты теперь фактически третий человек в Абвере. Это большая честь, но и большая ответственность. Поэтому не подведи меня, иначе Геринг с меня шкуру спустит.
Зейдлиц прожевал, запил водой и ответил:
— Я буду стараться, генерал.
Они продолжали есть. Ланге подвинул тарелку, чтобы Зейдлиц мог взять ещё. Полковник взял кусок сыра, положил на хлеб и съел. Генерал-майор тоже доел свой бутерброд и взял последний кусок ветчины. Они молча жевали несколько минут, запивая водой.
Ланге повторил основные моменты, уточняя детали по английскому направлению.
Зейдлиц кивнул.
— Всё предельно ясно, — сказал полковник.
— Хорошо. Тогда действуй.
Зейдлиц встал, они пожали руки. Полковник повернулся и вышел из кабинета, закрыв за собой дверь.
Ланге остался за столом. Он собрал оставшиеся бумаги в портфель, надел китель и вышел в приёмную. Секретарь встал.
— Я уезжаю. Меня ни для кого нет.
— Понял, господин генерал-майор.
Ланге спустился вниз и уехал.
Глава 9
Начало ноября 1938 года. Чикаго.
Джейкоб Миллер проснулся от тихого шума дождя за окном. Капли стучали по карнизу ровным, успокаивающим ритмом. Он потянулся, сел на краю кровати и посмотрел на календарь, приколотый к стене. Уже ноябрь. Три месяца в новом городе пролетели незаметно. Квартира на Seminary Avenue стала привычным местом: знакомый скрип половиц у входа, запах кофе по утрам, стопка проявленных снимков на полке.
Он встал, умылся холодной водой и приготовил завтрак — яичницу с беконом и тосты. День обещал быть обычным. За последние недели заказы приходили нечасто: две свадьбы в октябре, несколько портретов для семей из соседних домов, одна съёмка для небольшого магазина одежды. Денег хватало на еду, оплату квартиры и мелкие расходы, но о той лёгкости, что была в Нью-Йорке, приходилось забыть. Здесь всё шло медленнее, спокойнее. Никто не следил за ним в толпе, не подсовывал конверты под дверь. Джейкоб ценил это спокойствие больше всего.