Через некоторое время он вышел в Бенсонхёрсте. Улицы уже темнели, фонари зажигались один за другим. Он прошёл знакомым маршрутом до своего дома, поднялся по лестнице и вошёл в квартиру. Марко снял пальто, разогрел остатки еды и сел за стол. Мысли возвращались к дню: встреча со стариком, поездка, доставка, лица людей. Город начинал раскрываться, и он чувствовал, что делает первые правильные шаги.

Он лёг на кровать, глядя в потолок. Завтра будет новый день с новыми возможностями. Сон пришёл быстро, полный образов Нью-Йорка.

* * *

В маленьком итальянском ресторанчике на Нижнем Ист-Сайде, где обычно пахло чесноком, томатным соусом и свежим базиликом, царила привычная вечерняя суета. За деревянными столиками, покрытыми клетчатыми скатертями, сидели в основном местные — грузчики с порта, мелкие торговцы, несколько семей. Свет от ламп под абажурами падал мягко, не слепя глаза. За стойкой бармен в белом фартуке протирал бокалы, а из кухни доносились громкие голоса поваров, ругавшихся по-итальянски.

Сол Ротштейн вошёл ровно в половине восьмого, стряхивая с пальто мокрый снег. Ноябрь в этом году выдался сырым, и улицы Манхэттена превратились в сплошное месиво из грязи и талого снега. Он оглядел зал, заметил нужный столик в дальнем углу и направился туда. За столиком уже сидел мужчина лет сорока пяти — крепкий, с широкой грудью, в тёмном костюме, который сидел на нём как влитой. Коротко стриженные волосы, аккуратные усы, тяжёлые золотые запонки. Это был капо по имени Рафаэль «Ральф» Эспозито.

— Салли, садись, — сказал Эспозито низким голосом, не вставая. — Ты точный, как швейцарские часы. Итальянцы такое уважают.

Сол усмехнулся, повесил пальто на спинку стула и сел напротив.

— Рафаэль, ты же знаешь, я еврей. У нас вместо часов — счёт в банке под проценты. Он всегда показывает точное время, когда пора получать по счетам.

Эспозито коротко хохотнул, показав крепкие зубы.

— Вот за это я тебя и люблю, адвокат. Заказывай. Здесь делают лучшие фрикадельки в Нью-Йорке. Не то что у этих ирландцев на другом конце города — у них всё как будто из картона.

Подошёл официант. Сол заказал спагетти с мясным соусом и стакан красного вина. Эспозито уже допивал второй бокал и жестом показал, чтобы принесли ещё бутылку.

Когда официант отошёл, Эспозито слегка наклонился вперёд, но не слишком близко — чтобы со стороны всё выглядело как обычный ужин двух знакомых.

— Деньги я принёс, — сказал он тихо, почти не шевеля губами. — Пять тысяч, как договаривались. За ту работу по лицензиям и за мелкие вопросы с поставщиками. Луккези передаёт благодарность. Проект идёт хорошо, твои бумаги чистые, как слеза младенца.