Остались в основном люди без прочных связей и влиятельных друзей или родственников.

В их число входила и семья Гольдшлаг. Стелла Гольдшлаг была певицей и дала несколько концертов в культурной ассоциации. Мы несколько раз встречались в Культурбунде. Она была на год младше и на год позже меня училась в школе декоративно-прикладного искусства «Фейге унд Страсбургер».

Я знала ее лишь поверхностно, даже когда мы пересекались снова и снова. Внешне мы сильно отличались друг от друга. Я была невысокого роста, с темными глазами и почти черными волосами, а Стелла – высокой, светловолосой, с широким открытым лицом и лучистыми синими, широко расставленными глазами. Арийка как из учебника, думали все, кто ее видел. Только это не принесло никакой пользы. Пока нет.

Гольдшлаги оказались в таком же положении, как и мы; неоднократно пытались эмигрировать и всегда терпели неудачу. После закрытия Культурбунд я потеряла Стеллу из вида. Нам суждено было встретиться снова три года спустя.

Весной всех евреев начали постепенно обязывать к принудительным работам. Меня отправили на фабрику Дойта на Ораниенштрассе в Кройцберге: собирать и обрабатывать металлические детали для оборонной промышленности. Что именно там производили, нам не сообщали. Это была тяжелая, однообразная работа. Многие евреи, занятые на принудительных работах, выходили лишь в ночную смену. Оплачиваемые работники приходили днем, мы почти не видели их. Смена была организована таким образом, чтобы евреи никогда не встречались с неевреями. Из-за этого мы все сильнее ощущали, будто живем в другом, в темном мире.

Недолгий сон днем, много часов, которые я проводила за однообразными манипуляциями, утомляли. По крайней мере, фабрика располагалась недалеко от Скалитцерштрассе, так что я могла ходить на работу пешком. Из-за комендантского часа мне требовалось специальное разрешение, чтобы передвигаться по улице.

Между тем Ральфу исполнилось шестнадцать лет. При других обстоятельствах он наверняка пошел бы в гимназию и постепенно готовился бы к выпускному экзамену.

Но сейчас он был «евреем-оружейником», который работал по десять часов в день у станка и занимался шлифовкой деталей для электродвигателей на заводе «Элмо», оружейном заводе компании «Сименс». Там он снова встретил Стеллу Гольдшлаг, которая работала в том же цехе.

Смена Ральфа была дневной, а моя – ночной, поэтому мы почти не виделись. Каждый день брат ездил на метро в направлении Сименсштадта. Изначально нам разрешили пользоваться метро, но уже через несколько недель запретили общественный транспорт, и поэтому Ральф мог ездить только по специальному разрешению.