— Ну, че уставился? — недружелюбно осведомился обладатель второго голоса. — Никогда ифри́тов не видел?

— Не-а, — сказал я, надеясь, что голос не слишком дрожит.

Видеть-то я ифритов не видел. Зато слышал о них более чем достаточно. В те дни, когда у Фрейи и Джафара были не самые теплые взаимоотношения, жители Готланда достаточно натерпелись от этих огненных созданий, имеющих немалый запас стихийной силы и характер маньяка-убийцы…

— Забыли, — вздохнул ифрит, поворачиваясь в сторону висящего на стене полуистлевшего гобелена. — Слышь? Они забыли даже нас!

— Мы, пожалуй, тоже виноваты в этом.

С этими словами в комнате материализовалась вторая фигура. Если при виде ифрита я вздрогнул, то теперь у меня просто перехватило дыхание.

Второй очень напоминал ифрита, но был постройнее и облачен в белый халат и голубую чалму, а вместо столба пламени у него было что-то вроде облачка. Кроме того, он обладал длинным крючковатым носом и жидкой бородкой серебристого цвета.

Конечно же он не мог быть не кем иным, кроме как джинном. Ифриты порождали боль и огонь, тогда как джинны владели страхом и холодом; и если у ифритов еще можно было отыскать подобие человеческих черт, то джинны больше напоминали дьяволов — злобных и беспощадных, остающихся при всем этом спокойными и хладнокровными.

— Смотри, а меня он узнал, — заметил джинн.

— Еще бы. Я же представился.

— Я — не ты.

— Да будетИ́блис благосклонен ко мне, окажись это не так!

Джинн проигнорировал выпад и перевел внимание на меня.

— Какая нелегкая принесла тебя сюда? — с пугающей вежливостью спросил он.

Я мог только пожать плечами, однако такой ответ джинна не удовлетворил.

— Как тебе удалось пройти сквозь сторожевое заклятье?

— Чудом, — сказал я, ничуть не погрешив против истины.

— Что-то многовато чудес развелось за последнее время, — заметил ифрит. — Демоны вылезают из Геенны, захватывают треть Джангара, потом поджимают хвост и улепетывают обратно в ад. Свет и Тьма обмениваются тысячами посланий и чуть ли не меняются местами…

Лишь тут я осознал, о чем идет речь. А мог бы и раньше понять!

Все это было следствием моих странствий. Моих, и ничьих более.

Прав оказался Янг-Цзе. Судьба ли, боги ли — в общем, я был центром этой вселенской паутины, той точкой, в которой сходились пути всех участников Игры…

Стоп! Это еще что такое⁈ Откуда взялось слово «игра»?

В одно мгновение я мысленно пробежал всю свою жизнь, какую помнил. За год странствий я приобрел гораздо больше, чем за шестнадцать предыдущих лет… но позабыть их я не мог.

И все же — забыл. Забыл, как забывают слова какого-нибудь предания, даже если суть сказанного остается в памяти.