Сука…

Когда эта безобидная на вид субстанция скользнула по пищеводу и взорвалась в моем пустом желудке, мне показалось, что я проглотил термитный заряд. Внутренности мгновенно обдало жаром, перед глазами на долю секунды полыхнуло белым, а по спине, пробивая холодный пот, покатилась волна раскаленного свинца. Я чудом сдержал кашель, сцепив челюсти так, что скрипнули зубы.

По моим самым скромным, чисто инженерным прикидкам, там было сильно за сорок градусов. Пятьдесят? Больше похоже на спирт, который мы в свое время сливали из авиационных систем, только щедро сдобренный какими-то жгучими травами. Дыхание перехватило. Я медленно, стараясь не делать резких движений, выдохнул через нос. Гномья сиву… Я хотел сказать настойка! Брунгильда, моя мелкая супруга, привозила это пойло бочками, для гномов, что работали на наших мануфактурах. Как там мне сказали в тот вечер, когда я попробовал в первый раз: Пиво, это, конечно, хорошо. Но от зимней пурги оно не спасет. Как будто этот разбавленный спирт спасет…

Ага. Вот она, суть подоплеки.

Я посмотрел на того самого хвостатого хрена, который толкал тост. Он стоял, смотрел на меня с доброжелательной, почти ласковой улыбочкой, и даже не поморщился, сволочь, хотя тоже только что высушил свой кубок. Привычные, значит.

Я перевел взгляд на своих. Мои парни держали марку. Никто не закашлялся, никто не потянулся судорожно за закуской. Но Гюнтер, например, смотрел в свой пустой кубок с таким искренним, философским удивлением, словно там только что материализовалась жаба. У пары ветеранов глаза слегка вылезли из орбит, а лица приобрели легкий кирпичный оттенок. Да, удар под дых мы выдержали, но сюрприз удался.

Старый князь, сидевший по центру, поймал мой взгляд. И его улыбка стала еще шире, превратившись в откровенный оскал довольного хищника.

— Гномья настойка, — подтвердил мои мысли этот хитрожопый лис, наслаждаясь произведенным эффектом. — На корнях огненного мха и вулканическом пепле. Сорок лет выдержки в дубовых бочках. Монахи из клана Железного Зуба делают её только для моей семьи. Хороша, не правда ли? Мягко идет.

Мягко идет, блин. Как наждачка по открытой ране она идет.

— Неплохо, — кивнул я в ответ, прилагая все усилия, чтобы голос звучал ровно и привычно, без вот этой вот предательской хрипотцы, которая бывает, когда обожжешь связки. — Бодрит.

Я снова глянул на парней. Гюнтер, услышав про гномов, хищно раздул ноздри. Он хрустнул шеей, повел могучими плечами. Его взгляд изменился. Если раньше он просто хотел напиться, то теперь он настраивался на полноценный, суровый поединок. Остальные тоже подобрались. Вызов был брошен, причем в самой понятной для солдат форме.