Мы рассаживались. Я и мои ветераны оккупировали одну сторону этого гастрономического окопа. Князь, который спустился следом за нами, и его ближайшие соратники — другую.

Мои парни выглядели… ну, как банда орков на эльфийском утреннике. Гюнтер, здоровенный детина, сел напротив какого-то тощего, усыпанного перстнями лиса, и просто положил свои пудовые кулаки на стол. Рядом скрипели кожей остальные рыцари. Они смотрели на предложенные деликатесы с откровенным подозрением, словно ожидая, что фаршированный фазан сейчас вскочит и вцепится им в глотку.

Судя по количеству бухла, выставленного напротив каждого из нас, впереди маячила грандиозная попойка. Битва печеней. Традиционная дипломатия, блин. Если не можешь убить врага мечом — спои его до смертельного цирроза.

Гюнтер, перехватив мой взгляд, лишь хмыкнул в свои роскошные усы. Он как бы всем своим видом говорил: «Шеф, не ссы, мы эту жидкость вместо воды в сапоги заливали». Остальные ветераны тоже начали ехидно, с ленинским прищуром, поглядывать на щуплых, изящных представителей княжества. Наши уже мысленно делали ставки, через сколько минут эти хвостатые аристократы упадут мордой в горячее.

Тишину, в которой только звякали тарелки да шушукались служанки, прервал один из свиты князя, какой-то барон. Хрен его знает, я их имена не запоминал. Выглядел он как типичный местный мажор: волосы зализаны, морда надменная, на шее болтается какой-то булыжник размером с перепелиное яйцо.

Он поднялся, плавно так, с достоинством, взял свой изящный серебряный кубок и откашлялся.

— За воссоединение семьи! — выдал он елейным голосочком, от которого у меня аж зубы заныли. — И за наше… в целом, прекрасное знакомство с столь выдающимися гостями с севера!

То, что знакомство вышло «прекрасным», я прекрасно читал по одухотворенным, перекошенным от ненависти лицам напротив. Желающих тихонько, в темном коридорчике, накинуть мне на шею удавку как-то заметно прибавилось после того, как князь продемонстрировал ко мне некую благосклонность. Политика — она как бочка с дерьмом: чем глубже лезешь, тем сильнее воняет.

Но этикет требовал ответа. Я взял свой кубок. Тяжелый, зараза, грамм на триста тянет, не меньше. Жидкости в нем, правда, плескалось на самом донышке. По цвету — как крепко заваренный чай, только гуще. Кстати, знакомый запах…

Я не стал толкать ответную речь. Смысл сотрясать воздух? Просто чуть приподнял кубок, салютуя этому расфуфыренному барону, и одним махом опрокинул содержимое в глотку.

На первый взгляд, жидкости там было кот наплакал. Буквально на глоток нормальному мужику. Но…