Я покрутил кубок в руке. Вино пахло вишней и кровью.

— Я добиваюсь того же, чего и вы, ваша светлость. Выживания, — мой голос стал жёстким. Я отбросил всякую дипломатию. — Тёмные эльфы не остановятся. Они сломают Лангр, а потом придут за мной. И за вами. Их стратегия «разделяй и властвуй» работает идеально, пока мы сидим по своим углам и считаем серебро с рудников.

Я поставил нетронутый кубок на стол.

— Я здесь, чтобы не дать Лангру пасть. Ваша дочь — мой самый ценный офицер разведки.

Старик долго смотрел на меня. В его глазах я не видел ни гнева, ни возмущения моей наглостью. Там шевелились шестерёнки сложного, многоуровневого расчёта.

— Дерзко, — наконец, пробормотал он. — Очень дерзко для человека, который находится в моём замке в окружении тысячи враждебно настроенных клинков. Но… в этом есть логика.

Князь перевёл взгляд на Рэйлана.

— Что скажешь, брат? Этот молодой волк не сумасшедший?

Рэйлан, до этого молчавший, чуть склонил голову.

— Он не сумасшедший, мой князь. Он просто мыслит категориями, которые мы давно забыли. Категориями войны на уничтожение. И, судя по тому, что я видел на севере, его технологии… могут изменить правила этой игры.

Князь снова посмотрел на меня.

— Технологии. Да. Рэйлан рассказывал мне сказки про ваши железные палки, которые плюются смертью. Сегодня я увидел их в действии. Впечатляет. Скажите, Михаил… — старик вдруг улыбнулся, и в этой улыбке было столько коварства, что мне стало зябко. — А как вы смотрите на то, чтобы мы скрепили наш… возможный союз не только словами, но и кровью? Официально. Вы ведь понимаете, что Лиринана не может вечно бегать в статусе вашей наложницы или командира разведки? Она княжна, причем старшая.

Ловушка захлопнулась. Он переиграл меня на моём же поле, переведя разговор от глобальной войны к династическому браку.

— А что скажет наследник Антивы? — осторожно поинтересовался у старика.

— А Лира не поведала эту грустную историю? — удивленно ответил князь.

— У меня желания копаться в секретах Антивы, используя знания княжны, — твердо произнес.

— Уважаю, — кивнул князь, и добавил, — проблема в том, что среди нас, кицуне, рождается крайне мало мальчиков. Сплошное бабское засилье, — пожаловался князь со вздохом, отпив из бокала, — у меня всего двое сыновей. Вот только одному шесть лет, второму четыре.

Князь широко улыбнулся, увидев мой офигевший вгляд. Охренеть у него детей, и в таком возрасте!

— Так что там с моей дочей? Статус наложницы ей совсем не к лицу.

— Она не наложница, — сквозь зубы ответил ему. — И я уже сделал ей предложение.