Я подался вперед.

— Вот именно это «Ой, да там так, по мелочи» я и хочу точно знать, — твердо ответил князю, глядя, как темно-красное вино заполняет емкость. — Я в блудняки вслепую не подписываюсь. Плавали, знаем. Дьявол всегда кроется в этих ваших «мелочах».

Старик хмыкнул. Князь Эридан поднял стакан и, пока делал первый глоток, почти незаметно, коротким и плавным движением пальцев левой руки проделал в воздухе какое-то витиеватое плетение. И глазом так, многозначительно, скосил на меня, тонко намекая на происходящее.

Я мысленно вздохнул. Нутром, прямо затылком, я ощущал, как за моей спиной недовольно шипит Лира. Ей вся эта кулуарная дипломатия отца без ее участия явно не нравилась. А еще я вдруг понял, что фоновый гул зала — звон посуды, смех, музыка — как-то резко, неестественно притих. Звуки стали ватными, словно нам на головы надели стеклянный купол. Князь очень виртуозно, без единого слова, поставил полог тишины.

Старик опустил стакан. Улыбка слетела с его лица, обнажив уставшего, загнанного в угол лиса.

— Мы в дерьме, — коротко, без всяких предисловий и политесов произнес князь. Голос звучал сухо. — По самые уши.

Он сцепил пальцы в замок.

— Теперь, когда я вижу спокойную Лиру… и тебя рядом с ней, я могу говорить откровенно. Тем более, что интересы у нас сейчас одни и те же, хочешь ты того или нет.

— И какие же у нас общие интересы? — я чуть откинулся назад. — Внутренний покой?

Я произнес это голосом старой, мудрой черепахи. Сарказм был жирным, хоть на хлеб мажь.

— Покой? — переспросил князь. Он горько, почти беззвучно усмехнулся. — Было бы неплохо. Очень даже. — Он задумчиво кивнул, взял бутылку и, не спрашивая, плеснул вина в мою пустую тару, затем долил себе. — Вот только есть проблема. Огромная. Очень скоро королевские ищейки Лангра нас вычислят.

Он наклонился ближе.

— Нас слишком много, Михаил. Беженцы из Антивы, мои верные вассалы, остатки армии — мы все здесь, в Лангре. И мы являемся частью этого королевства лишь номинально, на бумаге. Мы — государство в государстве. Скрытый нарыв. Пока мы сидели тихо и платили золотом за лояльность местных крыс, нас терпели. Но наши ресурсы тают, а аппетиты Лангра растут. Еще несколько месяцев, от силы полгода, и это станет совсем заметно. Принц Виртел уже роет землю. Он не потерпит на своих землях вооруженную силу, которая ему не подчиняется. Нас объявят мятежниками и попытаются вырезать. Или бросят на убой первыми, когда попрут темные.

Я молчал, крутя бокал за ножку. Все сходилось. То, что мы делали с Виртелом, лишь оттягивало неизбежное.