— Всё, ловелас, освобождай пленницу, — хмыкнула девушка с арбалетом, аккуратно, но настойчиво отталкивая Рика от своих ног. — Можешь выдыхать. Жить будешь, наверное, если повезет.

Рик встал на деревянных, негнущихся ногах. Его колотило крупной, неконтролируемой дрожью. Зубы выбивали барабанную дробь. Он огляделся, и у него отвисла челюсть. Поляна и прилегающий подлесок превратились в натуральную, кипящую кровью мясорубку. Везде, куда падал взгляд, кипел смертельный бой.

Только вот честным боем это назвать было очень сложно. Это было планомерное избиение.

Другие тени, десятки людей в глухих масках и пятнистых плащах, методично, с холодной эффективностью вырезали преследователей паренька. Никаких боевых кличей, никаких лишних движений или пафосных поз. Работа велась в основном холодным оружием. Короткие сшибки, звон парируемого удара, мгновенная контратака, и очередной загонщик падает в грязь с перерезанным горлом или пробитой печенью.

Они не брали пленных. Добивали раненых быстрыми, экономными ударами. Это точно были не стражники. И не обычные наемники, работающие за гроши. Это была настоящая армия смерти. Но больше всего потрясла Рика одна конкретная картина. То, что он увидел, навсегда врезалось ему в память.

Чуть впереди, на залитом тусклым лунным светом пятачке, он увидел девушку кицуне. Ослепительно красивая, с длинными белыми волосами, которые сейчас были растрепаны и местами испачканы чужой кровью. Её маска была скинута на шею, открывая идеальное аристократическое лицо. За спиной яростно метались, распушившись от боевого адреналина, несколько ослепительно белых хвостов. А вокруг неё, образуя жуткий кровавый ореол, лежали шесть трупов.

Сама лисица в этот момент держала еще одного в железном, удушающем захвате. А колено плотно и безжалостно прижимало шею еще одного умника к земле.

— Когда ты уже сдохнешь-то, урод? — ворчливо, с каким-то даже бытовым, повседневным раздражением спросила она, глядя сверху вниз на хрипящего, плюющегося кровью врага.

— Кхрр… — загонщик попытался вывернуться, сверкая полными бешеной ненависти глазами, пытаясь достать её свободным кинжалом.

— Да пошел ты, — презрительно фыркнула лисица.

Хрусь.

Две шеи сломались почти одновременно с омерзительным звуком, похожим на треск толстой сухой ветки под сапогом. Тела мгновенно обмякли.

— Наконец-то, — картинно, с облегчением вздохнула кицуне, поднимаясь на ноги и брезгливо отряхивая испачканные в грязи и крови колени. Она потянулась всем телом, громко хрустнув своей спиной. — Что-то я приморилась со всей этой беготней по ночным кустам. Эй, Кими! Ты там долго с мальцом возиться будешь? Мы тут не на пикнике!